после слов
оторваться. выше. тише снизу волны залов, стадионов, зал, снизанный из знаков и капризов, безотказный киевский вокзал. стынет кофе в ялте на причале. после неба — в очередь изволь. скоро раскачали, развенчали, раскричали немоту на соль. отозваться, клетками пустея, и молчать себе о том, что нем. нет лица и горла у психеи. так больнее, чем. вольнее, чем петь в кормушку радостного хлева, кожей шепот ветра жадно пить. крестный ход по клеткам королевой. я могу быть только... и не быть /«после неба» посв. Нике Турбиной/
дословной тишины условен суд. носители, дошедшие до клика, на крики распыляясь многолико, прологами в обыденность несут деления на веры, цвет и вкус, инструкции, как почивать на лаврах, рождаться от тесеев минотаврам, как теплокровным жить среди медуз, мельчить, мельчать, дробиться в простоту /еще бы слог от звука не зависел/, дробить исконность натуральных чисел, гонять по мелкотемью пустоту.
так после слова множится печаль. арена, сцена, кухня в коммуналке — для доброй фронды ничего не жалко, в последнем акте никого не жаль.
на выдохе — очередная клеть. смирительная пауза на вдохе. отговорить хоть строчку у эпохи, хоть искру силы сохранить успеть, чтобы опять, когда слова пройдут, когда и небеса ответно внимут звучанью слов, меняющему климат, и крылья на доспехах отрастут, знать — воли для размаха хватит им, достанет миру цвета золотого.
все сказано в начале. было слово у вечности, что следует за ним.
