Торговцы (о Вылке)
Честь и хвала северным торговцам! Бесстрашным мужам тундры, что ведут караваны через снежные поля. Тем, кто по колено в стылой воде вязнет в осенних болотах. Прокладывает дорогу сквозь клубы гнуса. Задыхается от дыма ягельных пожаров.
Леденят кровь рассказы о схватках с одичавшими беглыми вахтовиками. О морозных ночах, когда приходилось согревать коченеющих оленей теплом собственного тела. О том, как сведя сани в круг, отстреливались от стай изголодавшихся арктических волков. Обходили стороной медвежьи залежни. Продирались сквозь ядовитые заросли ложного багульника. Нащупывали тропу в коварных мамонтовых топях.
Одни сложили головы, и кости их, растащенные песцами по тундре, белеют среди мхов и лишайников. Другие, потеряв рассудок, безвылазно осели в сумраке чумов, бормоча проклятия и вздрагивая от каждого звука. Третьи же, оскалив жёлтые, прокуренные зубы, покачиваются в сёдлах, держа путь от стойбища к стойбищу.
— Бабушка Оленья Тень, — просит торговец, оставляя на сложенном из камней алтаре бутерброд с олениной, — подскажи верную дорогу. Старик Ветер, отгони комаров. Владыка Медведей, отведи зверя. Рогатый Ворон, не дай сгинуть товарам.
И стихает звон мошкары. Медведи, ворча, скрываются за холмами. Ледяные ручьи меняют русла. Проходит день, другой — и вот уже ветерок доносит до путника лай собак далёкого стойбища, крики оленеводов, визгливые песни старух.
— Спасибо, что уберегли, — поклонится на четыре стороны торговец.
Растегнёт малицу, сожмёт в ладони висящий на груди костяной амулет.
— Дошёл, — прошепчет обветренными губами.
И пустит оленя вскачь...
***
Как-то раз Пётр Торговец, вернувшись с побережья, подарил Маленькому Вылке морскую раковину. Снаружи — шершавая, в белёсых наростах, а внутри — гладкая, молочно-розовая.
— В ней Дух Моря живёт, — сказал он, постучав согнутым пальцем по раковине.
Когда торговец уехал, Вылка поспешил к Дяде.
— Ты веришь в духов?
— Конечно, — ни минуты не раздумывая ответил тот. — Все верят. И Мама, и Бабушка, и Старик Назар. Потому Отец постоянно ворчит, что на нашем стойбище все сплошь суеверные дикари и язычники.
— А здесь, — доставая подарок Петра, спросил Вылка, — может жить Дух?
— Даже не сомневаюсь, — усмехнулся Дядя. — Попробуй, поднеси к уху.
Вылка опасливо прижал раковину к уху.
— Ш-ш-ш-уууу, — тихо прошелестел Дух. — Ш-ш-ш-уууу...
— Он там! — удивлённо воскликнул Вылка.
— Отцу не говори, — посоветовал Дядя.
