Как свинью на базар возили

Свинья никак не хотела лезть в коляску. Визжала на весь двор, брыкалась, рвалась на волю, но садиться в люльку категорически отказывалась. Мотоцикл она видела только через прутья загона, а когда батя заводил старенький «Иж», пряталась в сарай.

Вообще, это была довольно отважная, решительная свинья и к корыту всегда прорывалась в числе первых. Но вот сейчас спасовала. А как не спасовать, если тебя пихают в таз, воняющий бензином, да ещё и на колёсах?

Батя матерился сквозь зубы, а мать, стоя на крыльце, изо всех сил сдерживала смех. Стёпка же проявлял максимальное участие в процессе, впрочем, особой продуктивности не показывал. Он бегал вокруг мотоцикла, отца и визжащей свиньи, подталкивал, подсказывал и всячески проявлял инициативу.

— Лезь, зараза! — рычал раскрасневшийся отец.  
— Уи-и-и-и! — отвечала свинья и рвалась в милый сердцу загон.  
— Не лезет! — кричал Стёпка, азартно констатируя очевидное.

Борьба была зрелищной и долгой, но в конце концов батя победил. Он вообще был мужиком крепким и упрямым. А может, просто свинья устала. В любом случае слабо повизгивающая тушка уселась в люльку и вылупила испуганные глазки на мучителей.

Мать, уставшая смеяться, уже просто сидела на крыльце, утирая слёзы.

— Витя, если мы каждую свинью так будем на продажу «уговаривать», никаких сил на огород не останется, — она любила мужа, но никогда не упускала случая пошутить.  
— Я буду тренироваться, Машунь, вот увидишь, скоро одной левой кабана завалю.

Мать снова рассмеялась. Она красиво смеялась, Стёпке это всегда нравилось.

— Ну что, Степан, садись, — отец возился с узлами где-то в глубине люльки, привязывая свинью.

Он всегда называл сына полным именем и никогда не позволял себе, как мама, всяких «Стёпок» и «Стёпушек».

Степан важно кивнул и взгромоздился на заднее сиденье мотоцикла. Поёрзал тощим задом, нацепил шлем на вихрастую голову и стал предвкушать.

О, им предстояло целое приключение. Целое путешествие из их деревушки в самое сердце района, на центральный рынок. И всё это на мощном, рычащем стальном коне. Мотоцикл был мечтой любого мальчишки, и батя, однажды выпив после бани, обмолвился, что когда-нибудь тот достанется Степану. Правда, не уточнил, когда именно, но это было почти обещанием. Стёпку такое устраивало.

Отец отпер ворота, подошёл к маме и чмокнул её в щёку. Свинья уже не визжала, а просто смотрела стеклянным взглядом на дорогу за оградой.

Батя ударил ногой по стартеру, и мотоцикл взревел. Свинья тоже взревела от ужаса и попыталась вырваться из оков. Не тут-то было. Батя служил на флоте и узлы вязать умел.

Стёпка покрепче ухватился за отца, и они помчались по центральной дороге.

Соседи провожали их разными взглядами. Кто-то улыбался и махал рукой, кто-то хохотал над составом их экспедиции. Стёпке было всё равно. Ветер трепал вихры, выбившиеся из-под шлема, солнце припекало спину, жизнь была прекрасна и бурлила событиями.

Деревенская дорога кончилась, и они вырвались на просёлок. По словам отца, ехать им было примерно полчаса, так что времени насладиться приключением было в избытке.

Они мчались по кочкам и ухабам: мотоцикл ревел, свинья, сдавшись в комок, пыталась уменьшиться в размерах, чтобы целиком спрятаться в люльке.

Внезапно отец ударил по тормозам.

— А ну-ка, подсоби мне, Степан, — он уже слез с мотоцикла и обходил его кругом. — Подержи нашу пассажирку.

Стёпка в полном недоумении нагнулся со своего сиденья к люльке и схватил свинью за уши. Та испуганно всхрюкнула, но иных действий предпринимать не стала.

Батя запустил руку куда-то под свинью, вглубь люльки, и извлёк на свет шлем.

— Держи крепче, — приказал он.

Стёпка как мог стиснул голову свиньи, а та, видимо, уже устав удивляться, смиренно вздохнула и замерла.

Батя ловко нацепил шлем на свиную голову, попутно завернув одно ухо под шлем, и застегнул ремешок на толстой шее.

— Теперь порядок, — улыбнулся он. — Представь, на рынке народ ухохочется.

Стёпка уже представил и сам, держась за живот, гоготал в голос. Надо же, батя юморист, такое придумал!

Они вернулись на маршрут. Приключение заиграло новыми красками. Это была уже не просто поездка на рынок, нет. Это было особенное событие, о котором он сегодня же в красках расскажет пацанам.

Стёпка, крепко держась за отца, то и дело бросал взгляды на свинью в шлеме и улыбался до ушей. Та, в свою очередь, покачивая одним ухом из-под шлема, озиралась по сторонам и подскакивала в люльке на кочках.

Идиллия сломалась в одну секунду.

Из-за поворота им навстречу вырвался гружённый капустой ЗИЛ. Разъехаться на просёлке такой махине и мотоциклу с люлькой было решительно невозможно, и отец совершил роковой манёвр.

— Держись! — заорал батя и крутанул руль вправо.

Мотоцикл, уходя от столкновения, провалился колесом люльки в канавку и на мгновение приподнялся двумя основными колёсами над землёй.

Стёпку подбросило на сидушке, и он, ловя равновесие, обхватил руками шею отца. Батя, одной рукой вцепившись в руль, вторую исхитрился завернуть за спину и схватил сына за пояс.

Мотоцикл встал. ЗИЛ, истошно гудя клаксоном, умчался в облако пыли. Казалось, всё обошлось.

Всё, да не всё.

Ошалевшая от такого потока событий свинья рванулась с таким отчаянием, что порвала свои верёвочные оковы и боком вывалилась из люльки в канаву.

Батя и Стёпка замерли. Свинья, не верящая своему счастью, тоже. Шлем на её голове чуть съехал набок, но всё ещё держался. Она лежала на боку в канаве и обалдело пялилась на людей. Люди пялились на неё.

— Уиииии! — заверещала свинья и, подскочив будто на пружинах, ломанулась в кусты.  
— Стой! — заорал Стёпка.  
— Стой, зараза! — заорал батя.

Но свинью было не остановить. Она скрылась в подлеске.

Её искали часа три. Излазив все кусты и ближайший подлесок, батя со Стёпкой вернулись к мотоциклу и грустно посчитали убытки.

Минус одна свинья — это раз. Минус один мотоциклетный шлем — это два. Минус порванная в кустах Стёпкина рубаха. Минус достоинство, которое не поддавалось подсчётам. Им придётся вернуться домой и каким-то образом объяснить маме, что свинья до рынка не доехала и сошла пораньше.

Батя, на удивление, особо расстроенным не выглядел. Нет, он, конечно, ругался на свинью, но с каким-то даже восхищением.

— Вот зараза! — восклицал он. — Как умудрилась, а?! Степан, ты видал, как рванула?!

Стёпка, конечно, видел и в деталях всё запомнил, но пока не решил, стоит ли такое рассказывать пацанам.

Домой они вернулись уже к вечеру. Усталые, в ссадинах от колючих кустов, побеждённые коварной свиньёй.

Мать встретила их у открытых ворот с широкой улыбкой на лице. Она всегда улыбалась, когда они возвращались.

— Быстро вы. Как управились? — первым делом спросила она.  
— Да как бы тебе сказать, Машуль… — батя толкал мотоцикл к гаражу и прятал взгляд.

Стёпка тоже молчал, признавая провал их экспедиции. Честно сказать, хотелось быть подальше от этого разговора, и он старался как можно медленнее и тщательнее запирать ворота.

— В общем, свинья не продалась, — собрался с духом батя.  
— Это как так не продалась? А где она тогда? — мать всерьёз удивилась, но улыбку с лица не убрала.  
— Да вот как-то не захотела, понимаешь, продаваться, и решила пойти своим путём, Машуль.

Мать, как будто раздосадованная, отвернулась от бати и отошла к крыльцу, села на верхнюю ступеньку. На лице снова появилась улыбка.

— Своим путём, значит… Вить, знаешь, она оказалась очень порядочной свиньёй и решила не брать чужого в свою новую жизнь.

С этими словами мать жестом фокусника достала из-под лавки тот самый шлем и зашлась безудержным смехом.

Стёпка не сразу понял, что именно произошло, но, глядя на хохочущую мать и на отца, недоумённо вертящего в руках шлем, засмеялся сам.

Сперва нервным коротким смешком, а потом, по мере понимания, и в полный голос.

— Ой, не могу, — мать почти рыдала от смеха. — Ваша гонщица примчалась домой уж час назад! Витя! Ну ты зачем шлем-то, шлем…!

Её снова согнуло пополам от смеха.

Стёпка уже не мог смеяться и просто поскуливал, привалившись к воротине.

— Вот зараза! Вот ты зараза! — отец присоединился к общему веселью и тоже смеялся на всю деревню.

Свинья мирно хрюкала со своим племенем у общего корыта. Наверное, заедала стресс от пережитого.

***

Историю эту Стёпка запомнил очень хорошо и даже, чуть погодя, рассказал пацанам. Те разнесли её по своим домам, и вскоре про отважную и жизнелюбивую свинью знали все. На неё даже приходили посмотреть, а батя пару раз надевал на неё тот самый шлем, смеха ради.

Единственным пострадавшим в этой истории оказался сторож элеватора дядя Семён. Сильно пьющий мужик, как обычно, дремал на своём посту после принятого на грудь. Выскочившая на него визжащая свинья в шлеме настолько сильно его впечатлила, что он решил больше не пить. Такое может привидеться только с перепою, и это явный знак, что пора завязывать.

А свинью больше в люльке не возили. Разок прокатилась — и хватит.