Урок

Цок-цок, цок-цок — кобылку слышно раньше чем видно. Цок-цок, цок-цок — лёгким эхом издалека. Цок-цок, цок-цок — по вечерней парковой дорожке.

Цок-цок. Цок-цок. Цок-цок.

И вот кобылка показывается. Виляя крупом, покачивая гривой, гарцует мимо. Увидев меня, прибавляет шаг. Цок-цок-цок-цок — уже не рысью. Цок-цок-цок-цок — но ещё не галопом. Да и какой там галоп, на таких-то шпильках?

Цок-цок-цок-цок.

Ортопеды давно говорят о вреде высоких каблуков. Это и варикоз, и артроз, и поперечное плоскостопие. Но кто б их слушал, ортопедов? На шпильках, видите ли, ноги кажутся длиннее. Стройнее, видите ли, выглядят.

Радикальные феминистки, с пеной на ненакрашенных губах, внушают своим, подсевшим на иглу мужского одобрения, сёстрам: каблук-шпилька — это гвоздь в гроб женской свободы выбора, натуральный символ патриархального гнёта. Вот только этих сжигательниц лифчиков тоже никто не слушает. На шпильках, видите ли, женщина выглядит привлекательно. Элегантно, статусно, видите ли.

Феминистки не к ночи будут помянуты, а ортопеды, безусловно, правы. Но самый большой минус высоких каблуков в ограниченной подвижности. Вот что главное! На шпильках невозможно нормально бегать! Вернее — убегать. Какая вам, спрашивается, радость со всей этой красивости да статусности, когда вам на шейку набросят лассо, а потом этим же лассо стреножат?

Эх, мне бы популярно-просветительский блог вести. Да только обычного, ничем непримечательного мужика под полтос никто не станет слушать и подавно.

С такими вот мыслишками поглядываю вдоль дорожки налево, поглядываю направо. Кобылка давно скрылась из виду. Кругом тихо и безлюдно.

Этот парк изначально не парк. Просто зелёная зона между строящимися районами. Что-то вроде маленькой лёгочной системы города. Пару лет назад территорию облагородили: плиточные дорожки, лавочки, урны, фонари. Днём здесь ещё можно повстречать мамашек с колясками или пенсионеров с собачками. Вечером же парк пустеет. Но нет-нет, да очередная глупая кобылка таки срезает сквозь него путь.

Ещё раз покрутив головой налево-направо, встаю с лавки. Подхожу к фонарю, опускаюсь на корточки. Достаю универсальную отвёртку со сменными насадками.

Современные парковые фонари устроены так, что питающие их электрические кабеля проложены в земле, а не натянуты по воздуху. Клеммы располагаются в основании самого фонаря под небольшим техническим лючком, который обычно закреплен на пару метизов. Здесь — болтиками под шестигранник. Такая насадка есть у меня. Сняв лючок, принимаюсь за клеммы. В них зажимные болтики бывают либо под плоскую отвёртку, либо под крестовую. Или универсальные. Здесь — под плоскую. Меняю в отвёртке насадку. Сами жилы кабеля из клемм вынимать не нужно. Достаточно немного ослабить зажимы. При плохом контакте пропадает питание. Тут и электриком не надо быть, всё элементарно. Главное — держаться только за диэлектрическую рукоять отвёртки, чтоб током не шандарахнуло.

Раз-два и готово — фонарь гаснет.

Свет от двух соседних сюда не добивает. Но на одном из них закреплена камера видеонаблюдения. Не исключено, что мои демонтажные работы попали в её объектив. А может и нет.

Фанатикам Оруэлла, галдящим о тотальной слежке, неплохо бы напомнить, что камеры наружного видеонаблюдения, как правило, перезаписывают данные поверх данных, плюс снимают в низком разрешении. А то и вовсе не снимают — висят чисто пугалами от хулиганья. Словом, аналогии с романом «1984» сильно преувеличены. Никакой Большой Брат за нами не следит. От силы — мелкий брательник подглядывает. Поэтому в плане безопасности, на камеры надеяться вообще не стоит. 

Ну вот, допустим, на вас напали. Допустим, за расследование взялся дотошный полицай. Предположим, он пересмотрел терабайты видеоматериалов с камер наблюдения. Представим, что нашёл именно ту запись, на которой зафиксировано нападение. Вообразим, что преступника опознали и задержали. Вообразим даже, что он понёс наказание. Но какая вам, спрашивается, радость с торжества справедливости постфактум, когда вас уже оприходовали под хвост, переломали копыта и выдрали гриву?

Дождавшись, пока глаза привыкнут к темноте, возвращаюсь на лавку. Продолжаю делать мысленные заметки в своём несуществующем блоге.

Когда происходит преступление на сексуальной почве, большинство жертве, разумеется, сочувствует. Но находятся и те, кто говорит: «Сама напросилась». Как по мне, что первые, что вторые — идиоты. Жертва не «виновата» и жертва не «невиновата». Жертва попросту облажалась. Расслабилась, потеряла бдительность.

Женщинам нужно зарубить на своих напудренных носиках простую причинно-следственную связь. Как то, что вы способны рожать, потому что вы женщина. Как то, что вы можете заболеть раком молочной железы, потому что вы женщина. Вот точно так же вас могут изнасиловать, только потому что вы женщина.

Постарайтесь принять это как данность. Как неизбежность месячных.

Если вы думаете, что не все мужчины насильники — приготовьтесь. Сейчас ваши розовые очки разобьются вдребезги.

Вспомните, как во время интимной близости ваш мужчина вас пошлёпывал по филейной части. Вспомните, как покусывал за разные места. Может даже немного придушивал. Слегка тянул за волосы. Казалось бы, всё это — просто безобидные сексуальные шалости. Однако заметьте, в их основе заложено доминантное насилие. И уровень этого насилия ограничен лишь условной моралью конкретного мужчины. Ну или его опасением уголовки.

Кто-то может подумать, что я тут агитирую замотать всех женщин в паранджи, подобно мусульманам. Отнюдь! Согласно статистике, число изнасилований в исламских странах не уступает остальному миру. Почему? Да потому, блин, что в парандже неудобно бегать!

Короче, дело не в чересчур откровенном наряде. Не в слишком вызывающем макияже. Причина только в дополнительной Х-хромосоме.

Так что, боритесь за свои права. Сражайтесь за свою свободу. Но будьте начеку. Какая вам, спрашивается, радость с равноправия и возможности не носить бюстгальтер, когда вам возьмут да оторвут сиськи? Когда ваш пердак разорвут от пилотки до копчика. Когда в саму пилотку затолкают ваши проститутские каблуки! Один за другим. Обе ваши блядские туфли целиком запихают вам же в пиздищу!

Эммм... Последнее в блог лучше не включать, конечно. Зато пара теоретических уроков, пожалуй, придутся к месту. 

Если вы не вняли всему вышесказанному и таки оказались в грубых лапах, что внезапно обхватили вас сзади, приставив к горлу нож, шило, заточку или вот отвёртку — у вас ещё есть шанс.

Хрипящее вам на ухо: «Пикнешь — убью!» — просто запугивание. Чтобы над вами надругаться, вы нужны живой. Время, пока вас волокут в кусты или в припаркованную неподалёку машину — ваше время.

Не пытайтесь брыкаться. Если вас выбрали жертвой, значит, оценили как неспособную к сопротивлению. Ваш единственный козырь — неожиданность.

Ваши ноги свободны, используйте их — бейте пяткой в его голень. Там кость спереди не защищена мышцами или жировой прослойкой. Только тонкая кожа. И даже несильный удар по большеберцовой выйдет весьма болезненным. Всевозможные драчуны-каратисты специально «набивают» свои голени, обстукивая их палкой, а потом этой же палкой раскатывают вверх-вниз, чтобы повысить болевой порог.

Ну да я отвлёкся.

Точно так же, только хуже, боль отвлечёт нападающего, вынуждая ослабить хватку. В это мгновение вы и должны вырваться, одновременно отстранив от своей шеи его руку с оружием. Идеально, если в этот же момент вы своим затылком врежете ему по роже. Но тут всё зависит от вашего роста — дотянетесь ли.

И вот — вы высвободились из захвата. Бежать пока бесполезно, если вы не КМС по бегу — вас догонят. И бога ради, не пытайтесь ударить нападающего коленом в пах. Это тупое киношное клеше. Во-первых, коленом как следует не размахнёшься, чтобы причинить реальный вред. Во-вторых, чётко в промежность ещё надо сподобился попасть. Ведь мужики берегут свои яйца, пуще, чем Кощей своё. Футболисты, что стоят стенкой перед воротами при штрафном ударе — где они держат скрещенные ладони? Опытный бомбардир пробивает по мячу так, что если тот прилетит в башку — сотрясение обеспечено. Но мужички стоят да прикрывают свои яйки, а не голову.

Ну да я опять отвлёкся.

Так же, не пытайтесь царапаться или кусаться. Всё это предсказуемо, как коленом в пах и малоэффективно.

Кадык — вот куда надо вдарить. У мужчин он ярче выражен и слабее защищён, поэтому и воздействие на него ощущается острее. Большой замах необязателен. Достаточно короткой втычки костяшками пальцев или ребром ладони. Конечно, это не обезвредит полностью. Но на короткое время дестабилизирует и дезориентирует.

А вот теперь — бегите!

Неситесь во весь опор! Мчитесь галопом!

Правда, если вы на шпильках — вам всё равно хана. Если вы на шпильках, можете даже не пытаться провернуть все предыдущие действия. Смиритесь и не пикайте, пока вам отрывают, разрывают, засовывают... Ну, вы поняли.

Ёлки-палки! А на часах-то уже полдесятого! С этим мыслеблогом совсем счёт времени потерял. Чуть всю затею не угробил!

Резво прячусь в кустах за лавкой.

Кобылка показывается без пятнадцати десять. Её видно раньше чем слышно. Точнее — её не слышно совсем. Её походка легка и естественна. Потому что обута она в беговые кроссовки. Плюс балл ей. Может не такая уж она и глупая. А может даже и не кобылка.

Сидя в кустах, натягиваю на голову нейлоновый чулок. Нынче все противозаконные (да и законные тоже) дела творятся в балаклавах. Но мне как-то по-старинке больше нравится. Подбираю с земли маленькую веточку, сжимаю в кулаке.

На границе света соседнего фонаря она притормаживает. Явно менжуется. Но всего пару секунд. Потом уверенно шагает вперёд. Ускоряется, чтобы шустренько прошмыгнуть тёмный участок пути.

Не выйдет.

Когда она проходит мимо моего укрытия, я табакерочным чёртом выскакиваю прямо у неё за спиной. Одной рукой обхватываю её за грудь. Другой рукой прижимаю ей к шее кончик подобранной веточки.

Попалась!

От удара в голень моя нога чуть не выворачивается в противоположную коленному сгибу сторону. Какая на хрен кобылка? Это тяжелоупряжный жеребец лягнул!

Ох, ё! У неё что, металлические набойки на кроссовках?

Чтобы не вскрикнуть от боли, прикусываю язык. Зря. Ибо едва его не откусываю вовсе, от последующего удара затылком в морду. Потёмки на миг озаряются яркой вспышкой.

Ох, ё! Я что, не заметил на ней рыцарский шлем?

Следом она бьёт мне в шею бейсбольной битой. Точно битой, не иначе. Потому что женским кулачком так врезать просто невозможно. В глотке будто застревает колючий сухарь. Надеюсь, это не мой собственный кадык.

Ох, ё...

Отклячив ушибленную ногу, припадаю на колено здоровой. Хвастаюсь за горло. Ловлю ртом воздух сквозь нейлон. Если меня сейчас решат добить — получится без проблем. Но она, крутанувшись на своих крупнокопытных кроссовках, припускает таким галопом, что ни на одних скачках не увидишь.

Кое-как отползаю с дорожки и взбираюсь на лавку. Голень потихоньку отпускает. Дыхание помаленьку восстанавливается. Стягиваю чулок, ощупываю лицо. Будь она немного выше ростом и врежь затылком повыше — точно сломала бы мне шнобель. А так — просто губы расквасила. В целом — целый. Хотя на такой отпор, конечно, не рассчитывал.

Так и сижу в прострации, хрен знает сколько, пока в кармане не начинает звонить мобила. Взглянув на экран, первый и второй вызовы намеренно пропускаю. Отвечаю только с третьего дозвона:

— Мне сегодня дадут спокойно порыбачить или нет? — напрягаю болезное горло, стараясь не хрипеть. — Из-за тебя поклёвку профукал. — напрягаю актёрство, стараясь изобразить раздражение. — Чего хотела?

Вопреки ожиданиям, голос из трубки звучит не плаксиво, а вполне себе спокойно. Правда, как будто бы виновато:

— Пап, на меня только что напали...

Напрягаю актёрство, стараясь изобразить испуг и обеспокоенность:

— Чего?!... Как?!... Ты цела?!...

— Пап, я лоханулась. На такси денег пожопила и с фитнеса попёрлась пешком... Через парк решила срезать, овца! Прости, пап!

Во застращал девчонку. Ей бы поплакаться, пожалиться. А она прощения просит. Где-то внутри меня, в районе солнечного сплетения, что-то скручивается. То ли не заметил, как она вдобавок врезала мне под дых, то ли это совесть угрызает.

Напрягаю всё, что можно, балансируя между брехнёй и реальной заботой:

— Чёрт! Я ж в пойме. Даже если прямо сейчас выдвинусь, только к утру в городе буду...

— Нет-нет! Не надо, пап. Я уже дома, в безопасности. Я всё сделала, как ты учил. Всё-всё!

Не. То не совесть угрызает, а распирает гордость.

Говорю:

— Что стряслось-то? Ты хоть расскажи толком.

— Какой-то утырок из кустов выскочил, хотел облапать. Но я ему наваляла в лёгкую. Такой додик и со школьницей не справился бы.

Не. То не совесть и не гордость. То самооценка скукоживается.

— Пап, я сперва не хотела тебе рассказывать... Но потом подумала, что должна... Ты только не ругайся, и не подрывайся ехать, пожалуйста! Я в поряде, правда. К тому же, со мной Маринка сегодня потусит. Винишка попьём.

— А без этой кобылы никак?

— Ну пап!

— Ладно, ладно. Ты большая умница, дочь. Горжусь.

— Спасибо, пап. Твоя школа.

— Так, ученица, ты хоть и молодец, но много не пей там. Завтра вечером заскочу. Всё, пока. Целу́ю.

Убираю мобилу, потираю разбитую морду. Как соберусь проведать дочь, надо бы маску медицинскую напялить, что ли. Больным прикинуться, чтоб не вызывать ненужных подозрений.

Итак, подведём итоги.

Попёрлась по потёмкам через безлюдное место — это минус. Но в нормальной обуви — это плюс. Не растерялась — плюс. В плане самообороны, отработала вообще без нареканий, ещё на пару плюсов. Итого уверенная четвёрка, то есть — хорошо. А «хорошо» здесь значит «выжила». И даже без тяжких телесных.

Что ж, надеюсь, урок дочь усвоила. В противном случае, из школы жизни её отчислит лично директор — естественный отбор. Мои родительские полномочия на этом как бы всё.

Ну что, пора до дому ковылять. А то сам на какую-нибудь шпану нарвусь.

Цок-цок. Цок-цок.

Судя по звуку, шпильки там просто высоченные.

Цок-цок. Цок-цок.

Молодая кобылка гнедой масти гарцует вдалеке по дорожке. Грива чёрная, как темень под отключенным фонарём. Юбка короткая, как моё время на раздумье.

Отбрасываю прочь веточку, что до сих пор сжимал в кулаке. Достаю отвёрточку, устанавливаю острую крестовую насадочку. Поправляю в штанах набухший член. Звиняй, кобылка. Халявные уроки только для своих.