ЕСТЕСТВО (радиопостановка)

Автор неизвестен, размер строфы подгулял, рифмы чудовищны, идейность сомнительна.
Действующие лица и исполнители: 

РАССКАЗЧИК (Михаил Горевой);
ПЕРВЫЙ коммунар будущего (Юра Борисов);
ВТОРОЙ коммунар будущего (Никита Кологривый);
ВОЖДЬ ТУЗЕМЦЕВ (Дмитрий Нагиев);
ШАМАН ТУЗЕМЦЕВ (Сергей Бурунов);

Отдельные ремарки зачитывает умная колонка Алиса.


РАССКАЗЧИК, немного напевно:
– У коммунаров будущего нету волос подмышками. 
У коммунаров будущего нету волос на лобках.
Они покоряют вселенную со скрипочками и хорошими книжками.
Полуголые, в серебряных шортах и золотых сапогах.
Коммунары летают меж звёзд на живых кораблях без инерции.
Из двустволки с картечью ты их пристрелишь едва ли.
У них отличные зубы, гладкая кожа, крепкие перцы и
этот ваш феминизм (но отнюдь не фемин) они однозначно гребали.

Вот представьте теперь ситуацию на одной из планет Волопаса:
джунгли, цветные, как сновиденье дошкольника, берег реки.
Два коммунара-атлета – не сказать, чтобы совсем пупараса –
жизнерадостно пудрят аборигенам мозги.

ПЕРВЫЙ, напористо:
– Тут такая, камрады туземцы, сложилась, кароч, гребатория, 
ВТОРОЙ, философски:
–Будто истинный свет в семь лучей преломившая призма.
ПЕРВЫЙ, с искренним воодушевлением:
–Возликуйте, кароч! Вся подвластная вам территория
представляет большой интерес для научного, будем честны, коммунизма!

ВТОРОЙ, ковыряя носком травяную кочку:
–В почве здесь под ногами гнездится, ребят, невдолбенный мицелий. 
С биоактивным дерьмом, что зовётся «нектаром богизма»…
ПЕРВЫЙ, разводя руками:
–Вам и в пень не упёрся, а мы приспособим для всяческих целей.
Как то: русской идеи, ментальности и, безусловно, космизма.

ВТОРОЙ, распаляясь:
–Очешуейте, ребята, сюда прилетят здоровенные балкеры-трампы! 
И у каждого брюхо – как священное озеро Пу. Или самую малость поменьше.
ПЕРВЫЙ:
–И у каждого – роторы, шнеки, механо-кроты, грузовые подъёмные рампы. 
ВТОРОЙ:
–Красотища ж, ага, дорогие мои унтерменши?

ПЕРВЫЙ:
– Красотища ваще! Вас потомки за это прославят, кароч, не по-детски. 
Назовут вашим именем парки, дороги, мосты. Города.
ВТОРОЙ: – И котов! 
ПЕРВЫЙ:
– Да! И плату такую дадим, что нажрётесь от пуза, а напьётесь – ну, прямо мер-твец-ки!.. 
Ребятишкам излечим рахит, золотуху, перещёлкаем блох и изгоним глистов!

ВТОРОЙ, несколько более сухо:
– Бабам – всем поголовно – подарим расчёски и бусы. 
Мыло, ленты, прокладки и прочий блескучий эрзац.
ПЕРВЫЙ, почти мурлыкая:
– Соглашайтесь, кароч, волопасские дикие ныне тунгусы. 
ВТОРОЙ, с явной угрозой:
– А откажетесь – неиллюзорно схлопочете полный говна и страданий – абзац. 

ПЕРВЫЙ, хмуро:
– Вместо балкеров мирных нагрянут огромных дестроеров стаи. 
Не с механо-кротами, а с механо-волками, кароч.
ВТОРОЙ:
– Вы, ребят, посерьёзней, ага. Я ведь вас не шутейно пугаю. 
Я вам прямо скажу – волопасовский день превратится в мясницкую ночь.

ПЕРВЫЙ, с сочувствием:
– Вашим засранным деткам наладим круиз в ювенальное море. 
Ну а самочкам вашим спроворим вояж в буллинг-центр «Хуемразь».
Самых дерзких из вас, будто шкуру барана, распнут на заборе.
С вашим прошлым, кароч, мы расстанемся, громоподобно смеясь.

ВОЖДЬ ТУЗЕМЦЕВ, с отстранённой повелительностью:
– Полно, бесы, пугать. Мы – охотники. Покорители дикой природы. 
Мы с рогатиной ходим на гризли, с костяной острогой на акул.
Мы плечисты и кре´пки, представители гордой породы.
Обладатели рысьих очей и широких разбойничьих скул.
Мы с вертушки херачим в хлебало, едва заподозрив насмешку.
Мы кастрируем мигом любого, едва заподозрив обман.
И любого, кто нам угрожает, тотчас превратит в головешку
наш могучий, пахучий как пёс, злоебучий как кролик, шаман.

ШАМАН ТУЗЕМЦЕВ, с гневливым недоумением:
– Вы, какие-то, сука, бессмертные, что ли, чертилы? 
Вы в гостях у людей, что вросли в волопасовский биоценоз.
Я щас, сука, моргну, и лесные посланцы тебе раскромсают скульптурное рыло,
а тебе – выбьют зубы и набок свернут древнегреческий нос…

ПЕРВЫЙ, слегка раздражённо:
– Сколько слов! Ты запарил уже словоболить, ушлёпок. 
Ты, по ходу, кароч, потерял берега и как щепка дрейфуешь в мальстрём.
Да и прочим пора бы разлить коммунарских ядрёных похлёбок.
Бро, займёшся вождём? Ну а я побазарю с «пахучим, как пёс» говнарём.

ВТОРОЙ, начиная быстро и жестоко РАЗДАВАТЬ охотникам:
– Вы былинно, ребят, обмарались, решив, что земляне беззубы и слáбы.
Что изнежены мы, неискусны подраться, вприсядку сосём.
Что, раз в шортиках мы, значит, пидары, трансы и бабы.
И за этот просчет коммунар-глиномес вас втрамбует сейчас в глинозём.

Тем временем ПЕРВЫЙ никак не может добраться до ШАМАНА.

Путь ему преграждают весьма агрессивно настроенные порождения леса – полунасекомые, полурастения.

ПЕРВЫЙ, рубя диковинных тварей туристическим топориком:
– Примитивное общество не имеет, кароч, никакой перспективы. 
Паладины прогресса не могут, кароч, провафлить.
И круты вы ли, нет ли; смиренны вы или строптивы,
вас Земля поимеет, и будет нещадно чехлить.

ВТОРОЙ, нокаутировав ВОЖДЯ:
– Ты там скоро, чувак? 
ПЕРВЫЙ:
– Не уверен! Природа реально взбесилась. 
У пахучего кадра над нею, кароч, натуральная власть.
Я уже замотался рубить этот членисто-грёбаный силос.
Подсобишь?
ВТОРОЙ:
– Не вопрос, милый друг, не вопрос. Айн момент. Понеслась! 

РАССКАЗЧИК, с плохо скрываемой симпатией к землянам:
– Что ж, итог – приблизительно как у Тарзана с гориллой. 
Два коммунара-атлета – по брови в растительном соке –
торжествуя викторию разума над сарсапариллой,
настигают шамана на волопасовском юго-востоке.
Тот растерянно смотрит, как его страховидлы сигают в чащобу.
Как земляне подходят с очевидным намереньем врезать по шапке.
Он дрожит, прячет хвост под живот, превращаясь почти что в амёбу.
– Я же котик! – мяукает он и с мольбой демонстрирует мягкие лапки.

ПЕРВЫЙ, задумчиво:
– Коммунарам не след геноцидить котов, вот такая, короче, изгибина. 
ВТОРОЙ, твёрдо:
– Коммунары возьмут у котов лишь мицелий, притом не на шару. 
ПЕРВЫЙ, оживляясь:
– Всем котятам – по книжке с картинками… ну, предположим, Билибина! 
ВТОРОЙ, с ухмылкой:
– А вождю и шаману – по скрипке, смычку и футляру. 

РАССКАЗЧИК, умиротворённо:
– А декаду спустя космолёт растворился в глубинах Вселенной, 
оставляя котов без мицелия, но с удачливой, в целом, судьбой.
Бо они, как и прежде, живут на планете своей охуенной,
в безупречном согласье с Природой, Землёй и, конечно – конечно! – с собой.