Очарованный. Околдованный
Полтора километра от остановки автобуса бегом по жаре. Я в отличной форме, но возле ворот пришлось перейти на шаг, чтобы отдышаться.
Олькина беспечность сводила с ума: ворота, конечно, были не заперты. Ругаясь про себя, я прошёл по дорожке к дому. Дверь нараспашку, тишина. Заглянул на кухню, в комнату — никого. Наверх подниматься не стал, вряд ли она на втором этаже — там сейчас слишком душно.
Ольга лежала в гамаке, ела яблоко и читала. Меня она, кажется, не заметила. Или сделала вид — с неё станется.
Я подошёл, чмокнул её в лоб:
— Как дела?
Она, не отрывая глаз от книги:
— Угу.
— Что — угу?
— Посиди, я сейчас...
Садиться я не стал. Обошёл сад, заглянул даже в малинник, хотя вряд ли кто-то рискнул бы там спрятаться.
Сообщение от Вадима выбило меня из колеи. Хорошо, что я сейчас сам себе хозяин, потому бросил всё и помчался сюда.
«Он поехал к Ольге» — выглядело, прямо скажем, зловеще. Уточнять не было времени: ехать всего полчаса. А сообщение я прочитал не сразу, заработался.
Ольга — наша одноклассница, однокурсница и вообще — солнышко, как говорит мама. Так получилось, что мы с Вадимом опекаем её уже много лет. Она нас тоже любит, только изредка откалывает номера, как, например, со скоропостижным замужеством. Мы были на первом курсе, Игорь — на пятом. С чего ей вдруг приспичило замуж, так никто и не понял, даже она сама.
А однажды пришла ко мне зарёванная и сообщила, что ей надо уехать куда-нибудь подальше от мужа, срочно! Типа, вопрос жизни и смерти. Объяснять, в чём дело, отказалась. Умоляла не бросать, спрятать, спасти и прочее...
Мы с Вадиком решили поселить её на время в доме моего деда. Благо, сейчас лето, проблем быть не должно. Дом пустовал в ожидании ремонта. Последние годы дед был уже лениво-задумчивым — смерть бабушки здорово его подкосила. Он занимался только своей огромной библиотекой, а хозяйство совсем забросил. Мать с отцом решили, что продавать дом нельзя, надо привести его в порядок, а потом либо они туда переедут, оставив мне квартиру в городе, либо я, если возжелаю деревенской жизни.
Даже в ближайшем окружении никто, кроме Вадима, о существовании этого дома не знал. С Вадькой мы ездили один раз, покопаться в дедовых книгах. А он, во-первых, друг, и во-вторых, смог бы разве что приблизительно описать, как добраться. Поэтому новость о том, что Ольгин муж сюда поехал, была абсурдна по своей сути. Но разве ж в такой ситуации до рассуждений!
Я вернулся к Ольге:
— Никто не приходил?
— Ну, ты вот пришёл. Или это не считается?
Она уселась в гамаке, свесив ноги. Закрытую книгу положила на колени. Старая такая книга, переплёт даже вроде бы кожаный. Странная обложка — названия нет, только тиснённые изображения: глаз, ветки какие-то...
— Оль, Вадик сказал, что сюда поехал твой муж. Ума не приложу, как он узнал...
— Нет. Он не приедет.
— Откуда такая уверенность?
— А я одно хитрое колдунство сделала!
Да, Олька верна себе...
— Сама додумалась?
— Почти — в книге нашла и немного подшаманила.
— И что за книга?
— Так вот же — «Магические заклинания и обряды». На все случаи жизни.
Признаться, я удивился. Библиотека у деда, конечно, знатная, но я был уверен, что он собирал только то, что связано с его специальностью, ну, и ещё исторические романы.
— В доме нашла?
— Ага! Занятная книжечка.
— Колдуешь, значит... А ты знаешь, что лучшее колдунство — закрытые ворота?
— Ой, ну прости, я в магазин ходила, руки были заняты. А потом забыла. Ты же закрыл?
Он действительно не приехал. Мы с Олькой провели вместе два чудесных дня, а потом я вынужден был вернуться в город — закончить и сдать заказ.
Вадик рассказал, что Игорь позвонил, попросил о встрече по важному делу. Но дела как такового не было: просто спросил, знает ли Вадим, где Ольга.
— Ты понимаешь, врать не хотелось, и я промолчал. Он сказал: «ну-ну». Потом добавил: «Ладно, я поехал. Можешь ей сообщить».
— И всё?
— И всё. Я подумал, что лучше сообщить тебе, мало ли. Он был очень напряжённый, вроде как готовился к чему-то...
Год спустя Ольга решила развестись. Она оббегала подруг-друзей из юридической сферы и каким-то образом таки смогла добиться развода без присутствия супруга и без его согласия: детей нет, имущества общего нет, да вообще ничего нет, даже самого мужа — что там делить!
Честно говоря, я воспринял это как знак. Нет, ну а что, зря я, что ли, столько лет провёл с ней почти бок о бок? А Ольга и не возражала.
Когда я сообщил маме радостную новость, она почему-то не обрадовалась, хотя тема «пора бы уже» всплывала в наших разговорах частенько.
— Мам, что не так? Ты же сама её солнышком называешь.
— «Ты теперь не солнце, а скорей — луна...»
Мама часто говорит цитатами и загадками, и будь я не столь воодушевлён предстоящим событием, попытался бы выяснить, в чём же дело.
Но я женился. Кстати, удачно, в том смысле, что практически ничего не изменилось. Олька — человек комфортный, не скандальный. Хозяйка хорошая. Ласковая, заботливая. Не понимаю, что они с Игорем не поделили.
Гармонию снова нарушил Вадим.
— Я его видел!
— Кого?
— Игоря. Он, знаешь, странный такой, и, кажется, меня не узнал.
— Может, не он?
— Точно он. Шрам на переносице... Поседел, правда, сильно. И вроде как подкопчённый такой. Я ему — привет, а он вежливо — здравствуйте, и пошёл дальше.
Не знаю, какой бес сидит внутри нас и мешает радоваться жизни: я сдуру решил зайти к Игорю домой. Несусветная глупость, да, но что-то меня точило, требовало прояснить ситуацию. В конце концов, я женат на его бывшей жене, и надо, наконец, поставить точку.
Он открыл сразу. И правда, подкопчённый, совершенно седой.
— Здравствуйте. Вы что-то хотели?
— Игорь, это я, Олег. Ты меня не узнаёшь?
— Извините... У меня была травма, сейчас восстанавливаюсь. Врачи говорят, память тоже восстановится со временем. Мы с вами работали вместе?
— Учились, в институте, — я почти не соврал, подумаешь — четыре курса разницы!
— Не помню, к сожалению... Да что же мы в дверях-то, заходите.
Я зашёл, из любопытства. И ещё, мне почему-то стало его жалко.
Игорь поехал волонтёром на ликвидацию последствий землетрясения в Непал. Он не знает толком, что случилось. Похоже, на него что-то упало. Его нашли местные и отнесли к какому-то знахарю. Знахарь лечил его около месяца. И вылечил, почти. Только вот память...
Наши МЧС-ники переправили его домой, хорошо, документы не пропали. Врачи утверждают, что память может вернуться, нужно время. А ещё неплохо бы побольше общаться с теми, кто его знает. И здесь как раз проблема. Родных, вроде бы, нет — никто его не разыскивал, не обеспокоился. Друзья... а если никого не помнишь?
— Мне этот знахарь сказал: найди того, кого обидел, и повинись. Но я не знаю... Вас... тебя не обижал?
— Меня — нет...
Я подумал об Ольге, но промолчал.
Уходя, пообещал расспросить наших общих знакомых, я-то должен их помнить, правда?
Олька порхала по квартире, поливала цветы и пела. И опять сделала вид, что не услышала, как хлопнула дверь.
— Какое ты тогда колдунство сделала?
— Когда? — она смотрела на меня с таким искренним удивлением, что я усомнился было.
— Когда жила в дедовом доме и читала книгу по магии.
— А... Да я уж толком и не помню... Что-то вроде «пускай он навсегда меня забудет», а что?
— Ты человеку жизнь сломала!
— Шутишь? Каким образом, интересно?
— Игорь потерял память.
— Откуда знаешь? И при чём здесь я? Ты же не можешь верить, что...
— Могу. Я его видел, я с ним разговаривал!
Ольга поставила лейку на подоконник, подошла, заглянула мне в глаза, потрогала прохладной ладошкой лоб.
— Олежек, с тобой всё хорошо? Каким образом я могла повлиять на его память, это же чушь!
Я и сам понимал, что чушь. Но эта фраза: «найди, кого обидел...».
Очень хотелось помочь. Сейчас Игорь не вызывал неприязни, наоборот — я видел в нём сильного, правильного, несломленного человека, попавшего в беду. Надо созвониться с ребятами. Мы придём все вместе, посидим, поговорим — а вдруг поможет? Коллективная память всколыхнёт что-то, какие-то ассоциации, связи, какие-то затерявшиеся эмоции... Вот только... Я не мог решить, брать ли с собой Ольгу. Наверное, надо, ведь именно её он, похоже, обидел.
Олька пыталась вытянуть из меня подробности, но я не стал рассказывать. Сначала надо понять...
Мы почти поссорились. Она надулась и ушла спать на балкон.
Я не мог уснуть, решил почитать что-нибудь развлекательное и стал перебирать книги на полках.
Книга стояла во втором ряду, я узнал её сразу. Открыл заложенную сухой травинкой страницу:
«Вы научитесь использовать свою силу намерения для создания изменений в мире в соответствии с вашими желаниями.
Осознавая силу защиты и силового поля... вы становитесь неприступными для тех, кто стремится причинить вам вред...»
Я вышел на балкон. Олька спала, свернувшись обиженным клубочком. Но лицо в лунном свете было совсем не обиженным — губы сложились в лукавую улыбку, нет — усмешку. Она была красивая, моя Ольга, и абсолютно чужая, нездешняя какая-то.
«Ты теперь не солнце, а скорей — луна...»
Страницу с заклинанием на беспамятство я безжалостно выдрал и сжёг в раковине на кухне.
А что я ещё мог?