Проклятие древней вазы. Загадка Марти Траблтона (часть III)
Глава 8. Кроты и Шестеренка
Спуск в подвал через проломленный пол оказался задачей не из легких. Уильям, предварительно убедившись, что ваза династии Мин находится на безопасном расстоянии от края, первым спрыгнул в пыльную темноту, освещая путь фонариком. Марти Траблтон последовал за ним, использовав обломок паркетной доски как импровизированную лестницу, при этом умудрившись не испачкать брюки.
Технический подвал Королевского музея выглядел так, словно здесь произошла локальная техногенная катастрофа. В центре помещения, придавленный массивной рамой гонга, лежал промышленный электромагнит.
Уильям, осветив аппарат фонариком, невольно присвистнул. Это была не кустарная поделка. Несмотря на повреждения от рухнувшего гонга, детектив отметил безупречную пайку серебром, сложную систему реле и идеально намотанные медные катушки, соединенные с блоком автомобильных аккумуляторов. Прибор был спроектирован с хирургической точностью.
Рядом, обильно покрытые белой строительной пылью, сидели братья Моулзли. Контраст между инженерным шедевром и этими двумя коренастыми субъектами был разительным. Братья, с толстыми очками и мотками дешевой изоленты, торчащими из карманов комбинезонов, явно не обладали интеллектом для создания подобного устройства. Артур потирал ушибленное плечо, а Томас отчаянно пытался протереть запылившиеся линзы.
— Именем Короны! — провозгласил Марти, наставив трость на коренастых землекопов. — Назовите свои имена, господа саботажники. И не пытайтесь симулировать производственную травму.
— Мы просто наемные рабочие, сэр! — прохрипел Артур, щурясь на свет фонарика и вжимаясь в стену. — У нас были ключи от служебного входа! Нам дали чертежи! Никто не предупреждал, что на нас с потолка упадет китайский оркестр!
Уильям Холл, не обращая внимания на жалобы, методично осматривал помещение.
— Сэр, аппарат на полу... — Уильям пнул искрящий магнит. — Они использовали его, чтобы тянуть вазу по залу.
— Впечатляющая инженерная мысль, — Марти холодно оглядел электромагнит, полностью отбросив недавний мистический пафос. — Но, как я уже говорил, фарфор не магнитится, Холл. Значит, они тянули не вазу.
Уильям подошел к пролому и посмотрел наверх, где в тусклом свете зала виднелась спасенная ваза.
— Магнитится то, что находится внутри неё, сэр.
Уильям подтянулся на руках, наполовину высунувшись в зал, и осторожно опустил руку в широкое горло артефакта. Пальцы нащупали плотный бархатный сверток. Детектив с трудом вытащил тяжелый предмет и спрыгнул обратно в подвал.
Развязав бархат, Уильям обнаружил массивную, идеально выточенную чугунную шестеренку. Металл был покрыт тонким слоем свежего машинного масла.
— Вот почему ваза стала тяжелее, сэр. И вот почему она двигалась за электромагнитом.
Марти Траблтон посмотрел на шестеренку. Ус детектива едва заметно дернулся.
— Дешевый трюк, — констатировал он, хотя в глазах мелькнула тень узнавания. — Использовать историческое наследие как контейнер для металлолома. Отвечайте, господа! Кто приказал вам осквернить артефакт?
Томас Моулзли, наконец протерев очки, испуганно заморгал.
— Мы не знаем имени, клянусь! Высокий такой джентльмен. Бледный, как поганка. На голове цилиндр, а из него... провода торчат.
— Провода? — Уильям нахмурился, доставая блокнот. — Вы уверены?
— Абсолютно, — кивнул Артур. — И пахло от него странно. Машинным маслом и... фиалками. Он заплатил наличными. Сказал, чтобы мы опустили эту железяку в вазу, а потом каждую ночь водили магнитом по потолку строго по его чертежам.
— Зачем? — резко спросил Уильям. — Зачем ему нужно было двигать вазу по залу?
— Он сказал, что ему нужно «снять мерки», — пожал плечами Томас. — Сказал, что тяжелый чугун, перекатывающийся внутри фарфора, заставляет вазу вибрировать, как колокол. Он оставил нам секундомер и приказал тянуть её ровно со скоростью один фут в минуту, пока он стоит снаружи у окна с каким-то медным рупором. Мы думали, он просто сумасшедший богач. Нам-то какое дело? Мы копаем, мы тянем. Нам платят.
Уильям резко выпрямился, и рука инстинктивно дернулась к кобуре, скрытой под плащом.
— Снаружи? Вы хотите сказать, что он был там, за окном, всего несколько минут назад?!
Молодой детектив развернулся, готовый броситься к служебному выходу, но трость Марти плавно опустилась ему на плечо, останавливая движение.
— Остыньте, Холл, — холодно произнес великий сыщик. — Вы слышите сирены? Весь квартал оцеплен пожарными машинами. Наш театральный друг не идиот. Как только гонг проломил перекрытия и сработала сигнализация, он растворился в лондонском тумане. Вы найдете там лишь следы от ботинок и, возможно, легкий запах фиалок.
Уильям стиснул челюсти, понимая правоту наставника. Посмотрел на чугунную шестеренку, затем перевел взгляд на Марти.
— Сэр. Цилиндр. Провода. Запах фиалок. Это он. Тот самый человек, на которого работал смотритель зоопарка в деле о пингвинах.
Марти Траблтон медленно, почти задумчиво погладил бороду.
— Человек в цилиндре, — протянул он. — Значит, наш любитель рубинов решил переквалифицироваться в настройщика акустических систем? Какое пошлое падение амбиций.
— Сэр, это не падение, — голос Уильяма стал напряженным. — Это подготовка. Он тестирует акустику. Он собирает детали. Эта шестеренка...
— Эта шестеренка, Холл, — Марти плавно перебил напарника, — отправится в хранилище улик вместе с этими двумя землекопами. Вызывайте наряд. Нам предстоит долгий разговор с шефом. И захватите этот кусок чугуна. Правосудие должно опираться на материальную базу, какой бы вульгарной она ни была.
Глава 9. Отвлечение внимания
Кабинет шефа полиции Барнаби ранним утром пах остывшим кофе и вчерашним административным отчаянием. Сам шеф еще не прибыл, оставив детективам пространство для подведения итогов ночной смены.
На массивном дубовом столе, резко контрастируя с аккуратными стопками рапортов, лежали два предмета: тяжелая чугунная шестеренка, извлеченная из вазы династии Мин, и слегка помятая визитка с изображением шестеренчатого механизма, конфискованная в деле о пингвинах.
Уильям Холл стоял у стола, скрестив руки на груди. Взгляд молодого детектива перебегал с одного предмета на другой, словно пытаясь силой мысли заставить их сложиться в единую картину.
— Сэр, — начал детектив-констебль, обращаясь к Марти, который меланхолично изучал вид из окна. — Факты выстраиваются в пугающую последовательность. Братья Моулзли подтвердили приметы заказчика. Высокий рост, бледность, цилиндр с проводами, запах машинного масла и фиалок. Это один и тот же человек.
— Лондон — город эксцентриков, Холл, — плавно отозвался Марти, не отрывая взгляда от утреннего тумана. — В Сохо каждый второй пахнет фиалками, а цилиндры снова входят в моду у театральной богемы.
— Но визитка, сэр! И шестеренка! — Уильям указал на стол. — В прошлый раз ему нужен был крупный рубин. Сегодня он нанял людей, чтобы тестировать акустику зала с помощью фарфоровой вазы. Фарфор эпохи Мин обладает уникальными резонирующими свойствами. Если сложить рубин, который может служить лазерным фокусом, и акустический резонатор...
— Вы перечитали научной фантастики, Уильям, — Марти изящно оперся на трость и повернулся к напарнику. Голос сыщика звучал ровно, но в глазах читалась жесткая, почти отеческая непреклонность. — Механизм из фарфора и рубинов? Вы в своем уме? Это абсолютный абсурд.
— Но зачем тогда ему понадобилось калибровать акустику? — не сдавался Холл.
— Тщеславие, мой юный друг. Банальное, мещанское тщеславие, — Марти подошел к столу и пренебрежительно отодвинул шестеренку кончиком трости. — Наш подозреваемый — не злой гений. Он просто свихнувшийся часовщик-любитель, который возомнил себя новым Страдивари. Вероятно, он собирает какую-нибудь гигантскую музыкальную шкатулку для гостиной и хотел проверить, как звук будет отражаться от фарфора. А рубин ему нужен был для инкрустации крышки.
Уильям нахмурился. Логика наставника звучала гладко, но профессиональная интуиция подсказывала молодому детективу, что за этим фасадом скрывается нечто большее. Тот электромагнит в подвале был собран слишком профессионально для создателя музыкальных шкатулок.
— Вы считаете, что угрозы нет, сэр?
— Я считаю, Холл, что вы слишком драматизируете, — Марти похлопал напарника по плечу. — Мы предотвратили кражу бесценного артефакта. Мы поймали двух вандалов. А человек в цилиндре... Если он продолжит акустические эксперименты, мы рано или поздно услышим эту шкатулку. А пока — оформляйте протоколы. Правосудие не терпит суеты.
Марти развернулся и направился к выходу из кабинета. Шаги детектива были легкими, но лицо, скрытое от Уильяма, оставалось мрачным и предельно сосредоточенным.
Великий сыщик лгал напарнику. Марти Траблтон прекрасно понимал, что человек в цилиндре не строит музыкальную шкатулку. Он собирает нечто грандиозное, нечто способное поставить Лондон на колени. Но пугать Уильяма раньше времени было стратегической ошибкой. Напарник должен сохранять холодный, прагматичный рассудок, не отвлекаясь на паранойю.
Бремя знания Марти решил нести сам. По крайней мере, до тех пор, пока Дракон не покажет истинное лицо.
Эпилог. Ожидание у витрины
Вечерний Лондон дышал прохладой и запахом мокрого асфальта. Выйдя из управления Скотленд-Ярда, Марти Траблтон не стал брать кэб. Ему требовалась пешая прогулка, чтобы упорядочить мысли, которые роились в голове с назойливостью растревоженных ос.
Он спас бесценный артефакт. Раскрыл тайну полтергейста. Костюм сыщика был безупречно сух, а от лацканов исходил тонкий, благородный аромат белого лотоса — наследие музейных благовоний. Любой другой детектив на его месте праздновал бы триумф. Но Марти не чувствовал вкуса победы.
Ноги сами привели его к перекрестку Лейем Вейл. Сквозь легкую дымку тумана мягко светилась янтарная вывеска кафе «Веселые чайники».
Марти остановился на противоположной стороне улицы. За большим витринным стеклом, словно в другом, абсолютно безопасном мире, хлопотала Милли. Она протирала столики, смешно наморщив нос, и поправляла вазочки с цветами. Даже сквозь лондонскую морось и толстое стекло Марти безошибочно угадывал цвет её глаз — тот самый пронзительный оттенок ликера «Блю Кюрасао», который детектив считал абсолютным эталоном эстетики.
Марти сделал шаг вперед. Рука невольно потянулась к массивной бронзовой ручке двери. Он мог бы войти прямо сейчас. Заказать сконы с джемом. Рассказать ей о духах династии Мин и о том, как сокрушил преисподнюю бронзовым гонгом. Она бы слушала, затаив дыхание.
Но Марти замер на краю тротуара.
Перед мысленным взором сыщика всплыла тяжелая чугунная шестеренка, покрытая свежим машинным маслом. Идеальная пайка электромагнита. Запах фиалок в пыльном подвале.
Человек в цилиндре не был обычным вором. Он был архитектором хаоса, собирающим смертоносный механизм прямо под носом у Скотленд-Ярда. И пока этот механизм не разрушен, пока Дракон не повержен, Лондон не может спать спокойно.
«Зайти сейчас — значит признать промежуточную победу, — тихо произнес Марти, обращаясь к самому себе. — А рыцарь не возвращается к даме сердца с половиной трофея».
Он бросил последний, долгий взгляд на Милли за стеклом. Она улыбнулась какому-то запоздалому посетителю, и эта улыбка на секунду осветила улицу ярче уличных фонарей.
Марти Траблтон плотнее надвинул котелок, развернулся и зашагал прочь от манящего тепла. Звук трости, ритмично ударяющейся об асфальт, звучал в тумане не как прогулочный шаг, а как метроном, отсчитывающий время до главной битвы.
Великая Игра продолжалась.
