Я не знаю почему я тут. Почему ты здесь, я тем более не знаю.

Я плавал в мутной воде, отчаянно пытаясь нащупать на дне свое утонувшее кольцо. Еще пару секунд назад оно находилось на безымянном пальце, а теперь потерялось где-то в тине. Я вынырнул, чтобы набрать воздуха, параллельно прочесывая дно ступнями. Ничего. Нырнул опять. Открыл глаза. Их обожгло, и я открыл их еще шире. Отчаянные заныривания не увенчались успехом. Кольцо было потеряно безвозвратно.

Через какое-то время я уже сидел на берегу, слегка дрожа от холода и щупал свою ладонь. Точнее водил большим пальцем туда-сюда, и иногда, может быть даже специально, подводил его туда, где должно было находиться мое колечко.

Моя жена кольцо не носила. Вообще никогда. Сняла она его еще в наш медовый месяц. С тех пор так и не надела ни разу. А когда мы разводились, я ее спросил:

— Алеш, а где кольцо твое?

— Какое кольцо?

— Ну, обручальное.

— А, да где-то там.

— Где там?

— Ну там! Да какая разница, всё равно уже всё. Отбегали.

И она ушла. Почему-то с саквояжем. 

Я любил ее больше, чем она меня. Может мне так казалось конечно. Хотя я в этом сильно сомневаюсь. А кольцо я не снимал никогда. Ни разу. Как она мне на палец его надела, так с ним и ходил. 

Мы с Алешей прожили друг с другом двадцать восемь лет. Познакомились, когда нам обоим было по двадцать четыре. Я ее старше на полгода. Она говорила, что эта разница в возрасте ее возбуждает. Правда возбуждало ее это первые шесть месяцев, потом она меня догнала. 

Вообще мы хорошо друг другу подходили. Я блондин, у меня жидкие волосы. Она темная шатенка и кудрявая. Я постоянно скучающий, она заводила. Нам все говорили, что мы друг друга дополняем. Мы тоже так думали. Первые полгода. Потом она меня догнала. 

— Ты противный! Научись опускать стульчак! Фу! 

— Благодари судьбу за то, что я его поднимаю, женщина!

Мы съехались в двадцать пять. Оба взрослые, оба почти при деньгах. Я был «почти». Жили неплохо. Она готовила — я убирал. Она убиралась — я готовил. Я ленился чаще ее. Часто получалось так, что вместо работы по дому в выходные, я лежал на диване и переключал каналы.

Это была невидимая синергия с легкой долей паразитизма. Но не подумайте, что я только и делал, что бил баклуши. Я же сказал «синергия». Значит, душа в душу. В общем, нормально жили, радовались. Интим регулярный. Иногда необычный, но правда первую половину года, потом всё. 

— Алеш, я в магазин, тебе взять что-нибудь?

— Кильку в томате, киви, 2 апельсина, мел... И таблетки от давления захвати мои, ага.

Я вышел из дома. Теплый ветерок трепал волосы, нежно приобнимал за плечи и подначивал разделить с ним бутылочку пива. 

— Отчего же нет, мой юный друг? — сказал я, отстукивая подошвой по асфальту, задавая ритм шуму деревьев

Килька..., мел..., апельсины... Вроде всё взял. 

Я шагал по улице с небольшим пакетом в одной руке. Уже около дома, я уютно расположился на лавочке, достал бутылку и понял, что открыть то мне ее и нечем. Навык открывания пива зубами был успешно потерян после выпуска из института, ключей у меня с собой, увы, не было, об скамейку тоже не стукнешь... — деревянная. Что же, спасибо женушка. Открыл кольцом. Правда чутка царапнул открывашку, но ничего.

И еще не раз меня спасал наш аннулюс. Один раз я уронил шкаф на руку, думал всё, кердык... а кольцо спасло, удар на себя приняло. Носил я его еще и для того, чтоб женщин отпугивать. Я женатый человек и жену люблю. Хоть это и не модно, но люблю.

Дочка родилась у нас. Назвали Ефросиньей. Маленький кудрявый комочек бескорыстной любви, не обязанной никому и ничему никаким символизмом и никакими атрибутами. Алеша дочку забрала. Она маленькая, папку и не вспомнит. Видеться нельзя мне с ней, потому что мол, алкоголик. Диагноз такой.

Большой палец коснулся места, где должно было быть что-то очень важное. Пусто. Потерял. Утопил, скотина. Я заплакал. Я любил плакать лежа на спине. Так слезы стекали в уши и щекотали меня. От этого я смеялся и либо плакал еще больше, либо смеялся и прекращал плакать. Сейчас же я ревел. Была ночь и плакать было очень приятно. Потом я уснул.