Древневосточные приключения — 5. «Между ифритом и джинном»

Определившись с цветом глаз, джинн с любопытством огляделся вокруг и ткнул пальцем в козу.

— Кто ты такой?

Лиля без колебаний сдала обидчика.

— Этот демон в козу превратился — пугал и угрожал. Прогоните, если не трудно.

Джамид потянул носом воздух и молвил презрительно.

— Мелкий ифрит не опасен. Возьму в услуженье.

— Что? — поразилась Лиля. — Что именно вы хотите сделать?

Но джинн не стал тратить время на объяснения. Он в два шага настиг козу, сорвал с ее рогов ключ и отомкнул сундук, вовремя приползший к порогу. По зале пронесся густой сладковатый запах. Пчелиный рой взвился под потолок и затаился в пыльном хрустале люстры.

Лиля с изумленьем наблюдала, как Джамид достает из сундука медовые соты и жадно высасывает из них мед. «Голодный, конечно! Шутка ли — тысячу лет просидеть в лампе».

Словно угадав ее мысли, джинн повернул голову и почти вежливо предложил:

— Хочешь?

— Спасибо, я сыта, — поспешно соврала Лиля.

— Тогда подай кувшин, меня мучит жажда.

— Какой кувшин? — просьба застала Лилю врасплох.

— Вон тот... прямо за ларцом из черного дерева. До чего же непонятливы эти смертные! Возьму сам.

Ни говоря больше не слова, Джамид протянул руку и ловко поймал сосуд, прилетевший в его сторону прямо из груды драгоценных предметов.

— Ай, подождите! — попыталась остановить Лиля. — Вы уверены, что внутри...

Не дослушав ее, джинн в несколько глотков осушил содержимое кувшина и вытер губы с недовольным лицом. Лишь ярко-голубые глаза влажно блеснули.

— Увы, ничто не вечно на земле. Даже молоко богини прокисло.

Лиля в смятении подбежала к нему, попыталась вырвать сосуд из рук.

— Что вы натворили?! Это было мое молоко...

— Разве ты Иштар? — насмешливо перебил джинн. — На вид аппетитная булочка. Носик орешком, губки — розовые лепестки в сахаре, грудь — подушечкой, а живот — м-м... подозреваю, словно белый атлас.

Его наглый вид и развязное поведение придали сил. На пару минут Лиля забыла про вежливость в нестандартной ситуации.

— Хватит паясничать! Я тебя освободила из лампы, значит, ты обязан исполнять все мои желания. Ну, хотя бы пару-тройку желаний гарантированно... Так вот, я прошу немедленно вернуть меня в мое время, в мой город. И все эти драгоценности в качестве компенсации моральных затрат тоже в придачу перенести. И не смей меня булочкой называть!

Джинн удивленно приподнял темные брови, задумчиво прищелкнул языком, потом смерил Лилю серьезным взглядом.

— Маленькое, капризное существо, что ж... я, и правда, должен исполнить несколько твоих прихотей. Хочешь дворец с сотнями верных слуг и рабов?

— Я хочу домой, ты не слышишь?

— Или стать возлюбленной падишаха... — соблазнял чепухой джинн.

— Ой, боже мой, — всплеснула руками Лиля. — Я прошу вернуть меня домой. Это мне Гассан обещал. Он, кстати, ждет наверху, когда принесу кувшин. А ты выпил волшебное молоко. Значит, вдвойне обязан помочь.

— Успокойся, прелестная дева! — миролюбиво кивнул джинн. — Расскажи по порядку, как ты оказалась в темнице Сулеймана и кому обещала принести молоко Иштар.

Лиля начала говорить, но делала долгие паузы, глядя, как джинн полирует ладонью крышку сундука изнутри, пока не заблестела зеркальная поверхность. А в ней отразился костер и сгорбившаяся фигурка знакомого старика. Он раскачивался из стороны в сторону, то ли шептал заклинания, то ли пытался согреться.

— Я давно знаю Гассана ибн Хуршада али Аль- Манзора, — с оттенком веселой иронии сообщил джинн. — Он старый колдун и большой пройдоха. Служил двум султанам и одному калифу. Всех пережил.

— Меня мало интересуют факты его биографии. Я хочу попасть домой, — угрюмо напомнила Лиля, стараясь не смотреть прямо в ярко-голубые очи Джамида.

А тот откровенно рассматривал ее с головы до пят и вдруг открыто признался:

— Прости, маленькая госпожа, но не в моих силах отправить тебя назад. Я не имею власти над временем и не знаю пути в твой мир. Пожелай, чтобы я разрушил город и построил дворец. Пожелай сотню прекрасных умелых юношей, дабы усладить взыскательный взор и слух.

— Здрасте, приехали! — раздраженно выпалила Лиля. — Молоко ты выпил, а как исполнить мое желание сразу в кусты. Какой ты после этого джинн? Что ты можешь вообще?

После этих справедливых слов Джамид облизнул пальцы, испачканные в меду, и поднявшись во весь рост грозно заявил:

— Да будет тебе известно, кичливая дева, я самый могущественный джинн из стражи Сулеймана и сотни презренных ифритов дрожали от моего имени.

— А за что тебя в лампу посадили? — бесцеремонно спросила Лиля, начиная терять терпение от пустых разговоров.

Из ноздрей Джамида тонкими струйками пошел сизый дым, а ярко-голубые глаза потемнели.

— Лучше еще тысячу лет провести в заточении, чем служить не в меру любопытной деве, пусть даже сладкой, как медовая булочка.

— Перестань меня булочкой называть, — всхлипнула Лиля. — Я вовсе не толстая. Я и так стараюсь есть поменьше, потому что все женщины в нашей семье были кругленькие, а теперь еще домой не попасть. Мама расстроится. Ну, зачем ты выпил молоко?! Ну, почему я не уследила!

Она расплакалась, чувствуя, как размазывается по щекам грязь. Все-таки седло, булава и посуда в комнате были не слишком чисты, да еще от свечей копоть на стенах. И джинн какой-то бестолковый попался. Или нарочно хитрит. Гассан не случайно избегает такого знакомства.

— Как мне выбраться отсюда? — вслух рассуждала Лиля. — Ты не можешь, а вредный старик на принцип пойдет. Дался же ему этот кувшин.

Джамид несколько мгновений прислушивался к жалобам милой девы, потом снисходительно улыбнулся.

— Возблагодари небеса! Кувшин цел. Отнеси его Гассану и пусть он исполнит твою просьбу.

— Но по милости твоей кувшин пуст! — Лиля даже плакать перестала от возмущения. — Ты не мог себе воды наколдовать или натурального сока? Понадобилось молоко Иштар!

— Уверяю тебя, — пророкотал джинн, — за пару последних столетий оно свернулось, едва не превратившись в простоквашу, впрочем, прохладную и питательную на вкус. Но каждый смертный от первого же глотка отправился бы к праотцам — это святая правда.

— Теперь попробуй это Гассану доказать! — в сердцах бросила Лиля. — Ага! Отличная идея. Ты выведешь меня из подземелья и потребуешь моего возвращения в свой мир. Немножечко пригрозишь, припугнешь... все-таки человек старый, как бы не стало худо.

— О добрейшая из невинных дев! — с тонкой улыбкой произнес джинн. — Я не властен над волей Гассана ибн Хуршада Али-Альманзора ибо он носит на пальце кольцо царя Сулеймана — повелителя джиннов.

— Кругом засада! — простонала Лиля. — Зачем я тебя освободила на свою голову?!

Джамид многозначительно указал пальцем на люстру.

— Насколько я понял твою историю, ты с детства боишься животных. И страх твой вскормил легион призрачных существ, которые могли навредить.

— Не боюсь я животных, — гневно возразила Лиля. — Только кусающих насекомых и бодающих коз.

— Вот и решение! — лукаво улыбнулся Джамид. — Мы принесем Гассану то, чего ждет его старое сердце.

Джинн тряхнул шторой и за ногу выволок из угла испуганную козу. Тон его голоса немедленно стал властным и грубым.

— Как твое имя, ифрит?

— Я — Шанкур, дух домашнего скота и пчелиных нор, — смиренно проблеяла коза.

— Отвечай, соски этой несчастной твари полны молоком?

— Не сердись, повелитель, они иссохли и сморщились, как перезрелые груши. Слишком долго не видел я зеленой травы, не вдыхал свежего ветра.

— За что Сулейман наказал тебя? — сурово спросил Джамид.

— Я — недостойный раб, потревожил его покой, когда Сулейман возлег на ложе с четырьмя прекрасными наложницами.

— И что ты натворил? — в голубых глазах Джамида мелькнула улыбка. — Решил сам покрыть одну из прекрасных дев в образе козла?

— О, нет, к сожалению, тогда я был осой и застрял в распущенных волосах красавицы. Они пахли розовым маслом и блестели, как драгоценный адамас.

— А дальше?

Веселый интерес джинна заставил Шанкура приободриться. Он глупо хихикнул, (насколько позволяло устройство козьей челюсти) и начал сыпать скабрезными подробностями.

— Царь оторвал мне крылья и бросил в чашу с вином. Но я выпил рубиновую влагу до капли и сквозь стекло наблюдал за происходящим в спальне. Воистину царь Сулейман искусен в любви, если мог дать удовольствие сразу четырем гуриям. Одна села ему на бедра, другую он ласкал языком, а две другие наслаждались движениями умелых пальцев, которые царь предварительно смочил в подогретом мёде с особыми специями.

— Хм-м, — многозначительно протянул джинн, покосившись на Лилю. — Я давно знаю этот секрет. Представляю, до чего им было сладко и горячо.

Он вытащил из сундука самый большой ломоть сот и впился в него белыми зубами. Глядя, как янтарные струйки меда текут по рукам до локтей, Лиля вспыхнула от смущения и досады.

— Не пора ли уже вытаскивать меня из подвала? Поесть можно и наверху.

— Ты права, госпожа, — виновато пробурчал джинн. — Назови же свое благословенное имя, дабы я обращался к тебе с должным почтением.

Пока Лиля боролась с сомнениями, назваться принцессой или сказать настоящее имя, нахальный Шанкур уже выложил всю подноготную.

— Разве ты не узнаешь ее, господин? Это малика Лейла, внучка Гаруна аль-Рашида.

Джамид брезгливо отодвинул козью морду локтем и, прищурившись, с головы до пят внимательно оглядел Лилю.

— Неплохо сохранилась малика... с учетом того, что ей пошла вторая тысяча лет.

— Вообще-то невежливо вслух обсуждать возраст женщин! — заметила Лиля. — Да, я не принцесса, но звезды выбрали меня, значит, вы... вы должны повиноваться.

От волнения она глубоко вздохнула и шмыгнула носом, так что последние слова прозвучали не слишком убедительно.

Джинн с ифритом переглянулись, будто о чем-то договариваясь без слов. Затем с хрустальных подвесок, где прятался пчелиный рой, вдруг посыпались алые лепестки роз. Прямо в чашу с водой, которая непонятно откуда появилась перед Лилей вместе с белым полотенцем на серебряном подносе.

— Не грусти, маленькая госпожа! — неожиданно мягко сказал Джамид. — Омой свои очи, подобные робким нарциссам и вытри слезы. Я попробую убедить старика вернуть тебя родным. Он корыстолюбив и тщеславен. Пусть потребует любой выкуп.

— Спасибо! — от души воскликнула Лиля. — Взамен обещаю немедленно вас освободить.

— Непременно! — слегка поклонился джинн, и в следующее же мгновение наступил на лампу, в которой провел долгие годы.

Лампа сплющилась, коза почему-то издала довольный смешок, а Лиля не могла разглядеть выражение лица Джамида. Он смотрел себе под ноги, будто прощаясь с крохотной медной темницей.

— А-а... где ты теперь будешь жить? — тихо спросила Лиля.

— Надеюсь, ты подберешь мне местечко получше, госпожа.

В голосе джинна не было и тени подобострастия, скорее насмешка и вызов.

«Скорей бы отделаться от него», — поежилась Лиля. — «Весьма неприятный тип».