Что значит «очень хороший барабанщик»?

Хотел было набросать несколько абзацев и разместить несколько песенок, но как-то понесло. И пока текст не превратился в диссертацию…

Короче, начать можно с чего попало. К примеру, вот почти готовый фрагмент. Сейчас доделаю и поехали...

Часть 3. Сущности из параллельных миров и философия пустоты

Давеча в YouTube попалась ссылка на якобы вновь обнаруженную прогрессив-группу 70-х с незнакомым заковыристым названием. Воткнул.

Что такое? Всё вроде бы правильно: сложные гармонии, сложные размеры, виртуозные пассажи, мудрёные ударные. А не звучит и всё тут.

Помните анекдот? Мужик приходит в магазин возвращать воздушные шарики. Продавец удивляется:

— Воздух не держат?

— Держат.

— Не яркие?

— Яркие

— А что тогда?

— Не радуют...

Вот и здесь. Формально всё на месте — а вообще не то.

Осенило: а часом не Имитация Интеллекта всё это? Проверил. Таки да. А в чём же секрет? Вернее, чего именно не хватает этому звуку?

Вот сейчас и попробуем разобраться.

И кстати, по дороге поделюсь одной великой музыкальной тайной. Хотел было вынести её в заголовок, а потом подумал: нет уж. Кому действительно интересно, что такое хороший барабанщик, тому эта тайна достанется бонусом.

Начнём с чего-нибудь лёгонького. Как промышленность в «Служебном романе».

Узнаю, кто слушал цитируемые песенки через писклявые динамики ноутбука или телефона – обижусь. И потом, вы ж ничего не поймёте.

Только колонка с хорошим басом или на худой конец  ̶р̶о̶т̶ ̶н̶е̶ ̶р̶а̶з̶е̶в̶а̶й̶  наушники.

 

Бобби Рондинелли. На первый взгляд бум – дыщ – бум – дыщ. Ровная бочка, размеренный хет, вроде ничего особенного. Кажется, любой так сбацает максимум через несколько занятий.

Фиг там.

Всю жизнь можно учиться, и не научитесь.

Магия в «мелочах». Изобретательность и разнообразие. Начало с короткой дроби, а дальше и тихие ghost notes («призрачные» удары), незаметно заполняющие пространство между акцентами; и редкие fills (сбивки), которые не выпячиваются, не выпадают, а будто бы естественно продолжают музыкальную фразу. Но это так, детали.

Теперь Мик Флитвуд, барабанщика ансамбля (терпеть не могу слово «группа», как и терпеть не могу зелёный борщ со щавелем, но сейчас не про борщ) Fleetwood Mac.

Легендарный в узких кругах почитателей альбом Rumours (1977) и его второй трек — Dreams.

Та же фигня: обывателю кажется, что барабаны там — это ученический примитив: бочка – хет – малый – хет. Бас гоняет всего две ноты. Фа-соль-фа-соль…

Но, во-первых, если прислушаться, никакой простоты в рисунке нет. Во-вторых, миссия гениального барабанщика в конкретной песне не показать всё, что он умеет, а создать ровно то и ровно столько, сколько нужно.

Алексей Рыбин, сооснователь (пусть будет сосоздатель, так веселее) группы «Кино», приводит ритм-секцию в этой песенке как идеал. Мол, если вы сумеете так сыграть, вы будете лучшей отечественной ритм-секцией (так называют пару басист-барабанщик, хотя мне это словосочетание кажется упрощённым и чересчур техническим).

Что сначала делаем? Слушаем или объясняем? Убедили.

 

Во всём СССР я встречал всего двух граждан, понимающих и чувствующих вот эту настоящесть барабанщика, а заодно и главную тайну музыки.

Паренёк Морковка из запорожского музучилища: цитировать его не стану, он всего лишь умел играть, но объяснить толком не мог. А вот мы с Рыбиным – наоборот.

Рыбин, правда, хитрый жук. Наверняка или англицким диалектом владеет, или переводную литературу читал. Поэтому когда обсуждали много лет назад в нехорошей соцсети этот феномен – он выдал сразу: микросмещения. Я аж офигел, насколько точно. Потому что моя формулировка была корявая: то, что невозможно описать словами, но безошибочно чувствуется.

Надеюсь, и вы почувствуете. Не сразу, конечно. До меня доходило лет двадцать. Но я же не читал переводную литературу. И этой статьи тогда не было.

Короче. Чтобы в музыке появился пульс и дыхание, барабанщик интуитивно играет не строго по «сетке», а с небольшой оттяжкой между долями. В классике, кстати, бывает и наоборот – с небольшим опережением в струнной атаке. Атака – первое касание струны, создание звука.

Эта оттяжка – неуловима ухом. Буквально 10-20 миллисекунд. Что такое 20 миллисекунд? Ну да, промежуток между тем, как загорелся зелёный сигнал светофора, и первым истеричным гудком автомобиля сзади.

Англосаксы, которые в теме, называют это behind the beat и ahead of the beat.

И Рондинелли, и Флитвуд бьют в малый барабан на вторую и четвёртую долю чуть позже. Вообще неуловимо позже. При этом общий ритм не сбивается, потому что первая и третья доля в бочку строго по самому точному метроному, синхронно с басом.

Это простой пример в процитированных «простых» рисунках. Однако это и есть главная тайна. И главный секрет крутого барабанщика. Высчитать это микросмещение, на мой взгляд, невозможно. Его надо чуять, что ли. Потому что это дыхание, этот пульс сопровождает музыкальное полотно на всём протяжении, и когда барабанщики дорисовывают узоры, и когда делают паузы.

Ну и насчёт изобретательности Флитвуда: в самом начале песенки и в самом начале припева делает ритмический сдвиг: пропускает ожидаемый удар тарелки крэш на счет «раз» и переносит его на счёт «и». Ну где раз-и-два-и...

Транс, пульс, изящество. Это чувствуется сердцем, даже если мимо ушей пропустили.

А ещё у Мика Флитвуда сильнейшая дислексия. Он не просто не знает нот, он даже считать не умеет.

Впрочем, об этом в продолжении, которое следует.

P.S. не удержусь, добавлю, пока редакторы спят.

Ещё один секретик. Рок-музыка — искусство ансамблевое, как заметил гениальный Кузьмин (в остальном довольно косноязычный, как упомянутый выше Морковка). Каждый музыкант – часть общего пульса, общей магии.

А как играют великие гитаристы? По-разному. Но в чём-то одинаково.

Возьмём Нила Янга. Представьте: захолустье, ночь. Грязь сияет под луной, как антрацит. Узкая тропинка вся в лужах, ямах и рытвинах. По ней чапает нетрезвый мужичок. Его качает то влево, то вправо, он машет руками, вот-вот свалится... Но каждый раз ступает точно на камушек, кирпичик или заботливо подложенную дощечку. Словно танцует. Потому что эти кирпичики для него разложил барабанщик. 

И бредёт себе мужичок с закрытыми глазами, и сам чует, где каждый камушек. И не упадёт, потому что он артист балета из Мариинского.