Двое из трехсот
— Ой, Машка, доложи за меня за проезд — у меня монетка упала! Хотя нет...вот черт — это пуговица оторвалась от дубленки! Где я теперь такую же найду?!
— А что же ты губошлепка такая?
— Девушка, вон ваша пуговица валяется, — на самой нижней ступеньке.
— Ой! Точно. А как же ее достать?!
— Да никак. Пока остановки не будет. Выйдите, поднимите и войдете.
Вообще-то и сам мог бы поднять. Но...была б девка покрасивее. А так...сама пусть достает!
— Машка, подержи пакет! Сейчас остановка — буду выходить поднимать пуговицу!
— Давай, держу!
— Ой, нет! А вдруг я выйду, а он дверь закроет! Нет, не буду пока выходить!
Вот дура, хер она потом где такую же пуговицу найдет! Мозги, как у курицы.
— Маш! А если мы приедем, а их не будет?
— Не боись! Куда они денутся? Ты же видела, какими глазами они на нас смотрели?
— Только чур — мой светленький!
— Ну, уж нет! К кому из нас они сначала подошли? То-то!
Хуйото! На блядки, похоже едут. ...Блядь, а у него все почему-то не складывается...Из-за тренировок времени свободного нихрена нет. Спартанец хуев.
— Ну, ладно-ладно. Черненький тоже ничего.
— Тем более все-равно дело к вечеру. А ночью, сама знаешь, — все кошки...
— Это точно. Так, а чья это квартира?
— Машка, ты что — совсем ничего не помнишь? Сказали, что вдвоем снимают.
— Ну, если они вдвоем еще и живут, то тогда...
— Ну а ты что думала? Не маленькая уже!
А все-таки девку жалко. Совсем пигалица еще. Хуй она такую пуговицу потом найдет. Да и Машка очень даже ничего. Я бы вдул. Черт с ним, выйду сейчас на остановке, подниму эту пуговицу, отдам им. Хуйня, шляпа не спадет. Может и познакомлюсь. ...Бля...А где же пуговица?! Сука, проебалась куда-то!
— Девушка, а вашей пуговицы-то уже и нет!
— Как нет?!
— Да от тряски выпала, наверное.
— Ой, как жалко!
— Вот сама и виновата! Выйти надо было на остановке, и поднять! Дергалась она!
Да, не сложилось. Ну что ж — не судьба! Моя остановка, надо выходить.
Он вышел из маршрутки. Затем почему-то обернулся и помахал девчонкам рукой.
— Ой, Машка, смотри — он нам машет!
— Хороший парень, сразу видно. Хоть и поглядывал на нас, а снять постеснялся.
— Вот как хороший парень, так обязательно — стеснительный! И чего они такие глупые. Вроде уже и взрослые — а как маленькие.
— Как же ты теперь без пуговицы будешь?
— Да весна уже, все равно скоро раздеваться! Хуйсней, с пуговицей, такого красавчика упустили!
Пуговица валялась на асфальте одной из остановок. Ногой кто-то случайно задел, вот она и выпала из маршрутки.
Пуговица не догадывалась, как ей повезло, что она железная.
Потому что если бы она была живым существом, или, хотя-бы черепашкой-ниндзей, горечь от того, что она потерялась, никому теперь не нужна и впереди — непредсказуемая неизвестность, могла бы затопить ее душу.
А сейчас лишь капли начавшегося дождя стучали по блестящей никелированной поверхности пуговицы, создавая иллюзию то ли слез, то ли брызг от проезжавших рядом автомобилей.
И вдруг...
Вдруг маленькая детская рука подхватила пуговицу из уже образовавшейся вокруг нее лужи и быстро-быстро сунула ее в теплый карман пуховичка.
— Владик! А ну выкинь ту дрянь, которую ты только что взял с асфальта!
— Мам! Смотри — вот мои ручки! В них ничего нет!
— Я кому сказала! Я же видела, ты что-то поднял! Ладно, если б не дождь, я б тебе сейчас дала по заднице, а так — пошли быстрей, дома разберемся.
— Вот и ладно! — думал счастливый Вадик. — Дома я сразу же в коридоре ее спрячу, а потом...
И в предвкушении, какой чудесный металлический щит он сегодня вечером приделает к пластмассовой фигурке выменянного недавно спартанца, он еще более вызывающе зашлепал по весенним лужам.
Как настоящий спартанец.