Муки совести
Сегодня перед сном Чернов отбросил диетологические советы и побаловал себя. Он разморозил в кипящем сливочном масле королевские креветки, тут же добавил чеснок и специи, влил сливки. Потом ел нежное мясо, посасывая головы и плюясь панцирями. Фыркал от удовольствия, макал чиабатту в соус. Запотевший высокий стакан Хадыженского стоял рядом и манил пригубить.
Он сладко спал в своей проветренной спальне с недавно купленным на Озоне увлажнителем воздуха. Так рекомендовал Чернову его пульмонолог. И правда, спрей от астмы Чернов стал теперь использовать реже. Дряблое тело под невесомым одеялом приятно холодила шелковая пижама, а голова и шея отдыхали на ортопедической подушке.
Молящий женский голос сперва еле донесся до его спящего мозга:
— Проснись, пожалуйста, Володенька...
Потом тихий голос вдруг голос стал истерично-назойливым:
— Не спи, Вова! Проснись, прошу!
Не открывая глаз, и еще во сне Чернов промямлил:
— Что?.. Кто здесь?..
Женский голос в темноте жалобно пропел:
— Я... Твоя совесть.
Чернов повернулся было на голос, но вдруг почувствовал, что проваливается в нежные объятия лебяжьего одеяла. Прощаясь с незваным голосом, он даже напоследок смог сказать что-то длинное, чтобы заслужить нирвану:
— Послушайте, идите на хуй... Я сплю. Потом...
Голос за спиной накрывала истерика. Женщина уже почти кричала. И теперь чьи-то руки трясли его за плечи:
— Володя, проснись! Ты должен, сука, измениться! Ты должен стать лучше!
Тут Чернов обернулся на голос. Сеточка с жидких волос сползла на нос. Он почувствовал, как холод пробирается под одеяло, и стал, свирепея, орать в темноту:
— Да, что такое?! Ты кто ваще?!
Женщина протянула руку к бра на стене и в спальне зажегся свет. Присев на край кровати рядом с Черновым, она почти плакала:
— Да я же это! Твоя совесть!
Чернов наконец проснулся, положил ладонь под голову. Ухмыльнулся, говоря в пространство:
— Что за хуйня? Какая совесть? Все знают, что ее у меня отродясь не было и нет.
Женщина застонала, плача и тормоша Чернова:
— А я есть, Володенька! Ну, посмотри на меня!
Она уже почти надрывно сипела:
— Я вся в пятнах... Я не чистая. Измученная и больная.
Чернов протер глаза, прищурился. Перед ним сидела женщина примерно его лет, но очень неухоженная. Крашеные хной, не мытые, слипшиеся космы обрамляли бледное, уставшее лицо. Давно не спавшие, красные глаза украшали серые провалы. На ней был застиранный халат с разнообразными пятнами, вывести которые, похоже, пытались, но безуспешно. Чернов приподнялся, втянул носом воздух:
— Да еще и вонючая?
Женщина перешла на крик, хрипя и требуя:
— Нельзя так жить, Володенька! Ну ты бы хоть что-то для моей очистки сделал?! А? Как ты живешь?
Когда ты был у родителей? Ты разве знаешь, чем болеют дети? Сколько боли и проблем у твоей жены? Ты берешь взятки... Воруешь. Занимаешься подлогом. Торгуешь секретами. Ты пользуешься положением и склоняешь к сожительству сотрудниц.
Чернов заерзал на подушке, ему захотелось встать и уйти в туалет. Она продолжала:
— Ты подличаешь! Оклеветал лучшего друга!
Женщина уже орала благим матом:
— Как ты можешь спать!?
Чернов отрезал сквозь зубы:
— Запросто могу!
Женщина в пятнистом халате не унималась. Она трясла еще полусонного, но уверенного и безразличного к ее воплям Чернова:
—Нет, дружок! Ты должен измениться! Я твоя совесть, и я буду приходить к тебе по ночам! И я буду мучить тебя! Пока ты не станешь лучше. Пока ты не начнешь принимать меры-ы!
Чернов, лежа щекой на ладони и глядя совести в глаза, чувствовал, что начинает задыхаться. И в этот раз он наконец задохнется. Страх пополз по груди липким скотчем. Он достал из-под подушки и брызнул спрей, но не помогало. Он вдохнул гормональный, понял, что это не надолго, и заговорил решительно:
— Так, сука, ты права.! Придется принимать меры прямо сейчас!
Чернов встал. Направился к совести:
— Но, заметь. Исключительно в порядке самообороны...
Чернов схватил женщину в халате, поднял и бросил в узкое пространство между кроватью и окном, откуда она уже никуда не могла деться. Затем, сняв надетые сперва тапочки, он начал методично пиздить ее ногами. Снизу долетали крики, потом стоны «Володя», визг, а за ними брызги крови и хрип. Он, уже вспотев, отошел на метр, но заметил движение. Разогнался и прыгнул вниз сразу двумя ногами, чтобы наконец покончить с этим навсегда.