«Одиссея» Кристофера Нолана: много шума из ничего

Про нашумевшую «Одиссею» Нолана, явно претендующую на титул фильма года, конечно, нельзя сказать, что это совсем уж «ничего», но удачная пиар-кампания с хайпом вокруг очередного дайвёрсити явно преобладает над содержимым. Пресловутая черная Елена здесь — тот самый хвост собаки Алкивиада (тоже, кстати, античная тема), нужный именно затем, чтобы все обсуждали именно его, а не что-то еще. Ну и немножко эпатажа: читатель ждет уж рифмы «розы», в смысле зритель ждет красивую Лену, а вот фиг вам. Впрочем, Нолан и сам понял, что слишком перегибать палку не стоит, Лена-дайвёрсити появляется на пару минут, проехали. Как и привет Роскомнадзору, в смысле бывшая Элен Пейдж. Симпатичная, кстати, была девчуля, и кой черт ее вообще занес на эти галеры (на киношные-то понятно, что Нолан), но что уж теперь.

Ну а если убрать весь хайп, то перед нами очередное «никогда этого не было, и вот опять», то есть очередная попытка снять настолько реалистичное кино, насколько это вообще возможно на заведомо нереалистичном материале. В данном случае — приземленная экранизация пронизанного мифологией древнего эпоса. Такой подход был и у Кончаловского в его «Одиссее» почти 30-летней давности: боги и фэнтезийные существа там тоже по минимуму и сквозь зубы, раз уж без них никак нельзя обойтись, а упор — на психологию и эти ваши вечные темы.

Своеобычное стремление Нолана всегда снимать максимально старомодное и максимально «некомпьютерное» кино в эпоху тотального графония вызывает как минимум интерес. Тут нарочито неброская картинка без всяких там пижонских пролетов камеры, которых было до фига, например, у Спилберга в «Дне разоблачения», клиповой нарезки и эффектных ракурсов, нарочито мрачный (но это уж как принято в «серьезном кино») цветокор — все отсылает к этому вашему олдскулу.

При этом Нолан не парится с точностью исторической реконструкции (с этим не парится практически никто, а зря), тут у него приблизительно-средневековая, а никак не античная, одежка, доспехи вообще стилизованные, более уместные в комиксах (уже появились фотожабы с Бэтменом), про актерские типажи что уж говорить — да, это вам не «300 спартанцев», где Батлер в иных ракурсах словно действительно сошел прямо с античных ваз.

Удачных решений немного, но есть: эпизод с циклопом, выглядящим как классический результат «пьяного зачатия» из медицинского пособия, с перекошенными чертами лица (глаз, повернутый поперек, — именно такого циклопа вроде еще не бывало), только выжившая и десятиметровая. Модель, конечно, анимационная, но выглядит так, словно ее честно лепили из латекса, как встарь, и если бы она двигалась по-кукольному, отрывисто-пунктирно, как в фильмах докомпьютерных времен, включая старые экранизации «Одиссеи», это было бы органично.

Тема «резинового лица» развивается в эпизоде с Цирцеей, превращающей мужиков в свиней с помощью спецэффектов из «Американского оборотня в Лондоне» 1981 года издания.

Эта Цирцея — как раз пример удачного образа, пусть и слабо соотносящегося с образом из античного оригинала. Исполнительница этой роли Саманта Мортон слегка похожа здесь на Эмили Уотсон в «Чернобыле». Усталая, повидавшая всякое дерьмо женщина, воплотившая тезис «все мужики свиньи» на практике, но отыгравшая назад, ибо доброе сердце плюс растопившие его нужные в данной ситуации слова Дэймона-Одиссея.

Сцена, конечно, прямо отсылает к кормежке и освинению родителей героини «Унесенных призраками» Миядзаки, ну а означенная кормежка была вдохновлена, соответственно, тем самым эпизодом из «Одиссеи» Гомера, так что круг замкнулся.

В плане визуала Нолан явно делал особую ставку на пресловутого коня, но кадр с косо стоящей статуей, полузарытой в песок на кромке прибоя, новаторским назвать нельзя: статую Свободы, обычно, правда, одной головой с шипами, ставили так уже десятки раз во всяких постапокалах.

Сцена резни в Трое снята скупо и тоже очень старомодно, этой вашей пошлой зрелищности, от Нолана не дождетесь, гражданин Гадюкин, то же касается и всего прочего, так сказать, экшна.

В целом же это очень вязкое и ложно-многозначительное кино, все три часа пытающееся доказать, что «тут вам не тупое фэнтези для детишек», но оправдывающее эту заявку лишь в считанных на пальцах одной руки моментах: циклоп, Цирцея, собачка, вступление это с выкриками ключевых слов. Забавно вообще перед каждым фильмом это делать. Ну там: «Любовь! Семья! Верность! Война! Победа! Дружба!» — со стуком посоха в пол, и сразу зритель в курсе, о чем кино.

«Одиссея» Нолана — это и не развлекаловка, и не эпос, потому что никакого эпического размаха и пафоса здесь нет, и не реализм, потому что при всех потугах сразу ясно, что «все было не то и не так». Это очередная попытка Нолана поиграть в психологию, саспенс, нелинейный монтаж и «кто на ком стоял», неважно на каком материале, чем он и занимается всю карьеру. И лучше бы, конечно, он не брался ради этих упражнений за классику, за которой тянется шлейф даже не многолетних, а многовековых интерпретаций, а а по традиции заказывал сценаристам что-то более отрешенное и умозрительное. «Помни», «Начало», «Интерстеллар», «Довод», на крайняк трилогия о Бэтмене (тоже классика, конечно, но всего лишь классика комикса) — это вот его.

В общем, лучше бы Нолан вместо «Одиссеи» какой-нибудь абстрактный киберпанк залудил. А если зрителям так уж хочется «приземленной» экранизации Гомера, так на то есть сериал Кончаловского, благо там и Арманд Ассанте выглядит «поцарственнее» Деймона.