Сыр

Не утверждаю, что люблю людей. 
Но в каждом человеке — человека. 
Его броня — окаменелый клей, 
Облеплен пухом, чешуёй и мехом, 
Мировоззрением. 
Прогорклый маргарин 
Моих познаний — я леплю зверушек. 
Я недобосх. Вне дома, но один, 
Лишь мухи то ли вьются, то ли кружат 
Над головой, со всех её торцов, 
Клубятся, каркают, клокочут. Что ж, летайте. 
Не все вороны на одно лицо. 
Мой ворон эндемичен в гиппокампе. 
Он любит умничать. Он выклевал сердца 
Котам и псам, бродящим по округе. 
Он прорицал и тут же отрицал:
«Живи, как хочешь, мол, — в любви, в испуге, 
В бездействии, в мышиной суете, 
В погоне, в бегстве, в бочке, в интернете — 
Меняй себя на всё, что восхотел. 
Меняй себя не как в автопортрете 
“Хочу усы и умные глаза, 
Я в целом добр и справедлив, а также 
Разумен, честен” — мысли нанизав 
На карандаш, пороки не замажешь, 
Себя утратишь. Станешь видеть мир 
В приемлемый ветеринарный конус. 
Отбей себя от этой чешуи, 
Меняй себя насколько хочешь, можешь, 
Считаешь нужным. 
Нет — живи в грязи. 
Зато своя. Своё оно не пахнет. 
Не нравится — пусть не стоят вблизи. 
Своих найдёшь везде — в любви и в страхе, 
В мировоззрении и в тождестве идей, 
Во взгляде что есть норма, а что пакость».
Не утверждаю, что люблю людей, 
Но в каждом человеке — вероятность.