Русский ветер

... ни еллина, ни иудея.

Ветер хлещет берёзы, рвёт ветки: ветру листьев берёзовых мало. Он сильней всех ветров, он ветхий. Я читал о нём в толстых журналах. Я читал о нём в жолтых газетах — по утрам, а быть может, раньше. «Он за то и за сё, но за это», — доложили мне блогеры наши. Дескать, если рвёт ветки и хлещет, то любя, а не как-то иначе. Мы ведь стоим того, и не меньше, и берёзы родные, а значит там, в берёзовом, грезимом небе ждёт нас родина первовторая, где ничто никого не колеблет на просторе от края до края. Там берёзовый ветер-залыга ходит в бязевой белой рубахе, весь — любовь, как последняя книга, растерявшая прежние страхи.

«Быть не понятым — счастье», — я слышал. «Если ты неподсуден», — ремарка. У берёз нет ни ног, ни подмышек. Что берёза? — бездомная палка.