Число света

Из автоцикла Ангелы из джаза. Клавиатюры

Er war nicht das Licht, sondern das

er zeugte von dem Lichte.

Пётр Чаадаев,

 на полях «Критики практического разума»

Будь как есть, свет, сложившийся в камень, жизнь, которую вырви да брось. Тело ищет – с кем сжиться руками. Свет проходит сквозь руки, насквозь. Я ловил этот свет в амальгаму на изнанке осколков зеркал, где хранилось всё то, в чём солгали мастера в хитроумных силках. Я пролистывал их исступленья, я рассматривал их миражи, восходил по истёртым ступеням к степеням ослепительной лжи. Посвященьем себя ободряя, утешаясь чужой слепотой, усмехался видениям рая под могильной, разбитой плитой, где блистали прекрасные виды в щолках сомкнутых створок дверных, притворялись любовью обиды, зарекались сумой от тюрьмы.

И всё счастливо, всё безоплатно, как билетик на детский сеанс в той стране, где товарища с братом ни продать, ни принять на баланс; где поверх всех притворств и зароков, в прятках на день и в ночь наголо обитает, в забвенье глубоком, неизвестное людям число.

*

Я стоял на своей остановке, под казённым, фонарным столбом, притворялся слепым и неловким, растворяясь, мешался с толпой. Пропускал, не мешал суетиться, руки жал, и – иным – целовал, всё искал дикий свет в смытых лицах, подбирал подаяний слова. Толчея: все спешили и ждали – ждали, чтобы верней поспешить к поощренью собачьей медалью, к попаданью во все падежи, к пьедесталу, к подножию верхних, на вершину, где камень и лёд, в глубину, где и тень света меркнет: лишь бы ближе и лишь бы вперёд.

Оставаясь, прощался с родными, подлецов напоследок прощал; забывал наречонное имя, забивал, запивал – натощак. И глядел, всё глядел – через руки, через то, что осталось от них в световой моей, скорбной науке отрицания света из книг.

Свет, исчисленный по-философски, свет, разъятый в иллюзиях строк, свет, наряженный рифмой в обноски припасённого затемно впрок, нарисован, расчислен, размерен, облицован и благословлён контролёром, который придверен, амальгамой к стеклу прислонён так, что намертво как оловянно, так, чтоб всех в отраженья принять – и молящихся разве что спьяну, и хулящих – отборно, на ять.

*

Мене, текел… Et in Arcadia ego.