Притча о счастье незаурядной величины

Один плюгавец регулярным образом погружался в мечтательные фантасмагории эротического порядка и сладко страдал, не переставая восхищаться обретавшейся сравнительно невдалеке соседкой с верхнего этажа, которая ни в чём себя не подозревала и жила обыкновенной жизнью на радость себе и другим.

В прежнюю пору это назвали бы если не любовью, то как минимум роковой страстью, однако в нынешние времена всё обстоит куда затейливее, потому не станем навешивать ярлыки во избежание мало ли каких претензий при печатном употреблении данной неполживой истории — как ни крути, ветер общественных ориентаций чересчур быстро меняется для сколько-нибудь твёрдых определений.

Минуя чрезмерные подробности, отметим здесь лишь, что соседка была неохватна в ширину и ростом превосходила упомянутого в первых строках чувствительного страдальца приблизительно раза в полтора, не то и поболее — а как вы хотели, это ведь ни государственными законами, ни тем паче общественной моралью не возбраняется, и у каждого мужчины существует сокровенное понятие касательно того, что такое хорошо в женской красоте, а что и гораздо редкостнее, то есть, фактически говоря, самый смак... Однако вот незадача: в домашнем обиходе у вожделенной представительницы слабого пола содержался законный супруг, тоже довольно здоровенный дуботряс, если иметь в виду его габариты и не утруждать себя углублением в закоулки внутреннего мира данного третьестепенного персонажа, поскольку его существование здесь легче всего принять за условную величину, не имеющую для нашего повествования практического значения.

— ...Эх, жалость и печаль досадная, что чужеродному человеку, а не мне досталось этакое счастье, — иногда вздыхал потаённо герой этого сюжета, искоса наблюдая, как соседка поднимается по лестнице и вздрагивает пышными телесами. — Даже в голове не укладывается, каких бы я мог доставить ей удовольствований повсеместно и разными способами! Да и она мне... Если бы, конечное дело, не оказалась несвободной, или супружник ейный уродился мыршавым да мухортым на худой конец, а не таким орясиной, каков он есть в действительном рассмотретнии...

Впрочем, однажды паче чаяния досталось-таки счастье и на его долю. Не будет преувеличением даже сказать, что оно обрушилось на голову нашего плюгавца подобно грому с ясного неба или, быть может, как ещё более редкостное стихийное бедствие, коему подходящее сравнение сумеют подобрать разве только поэты грядущих времён, если исхитрятся уложить в рифму нижеприведённое искривление человеческих ожиданий.

Случилось это поздним вечером, когда плюгавец возвращался домой из гостей, а женщина его мечты по нечаянному совпадению привела домой сослуживца для любострастного досуга, поскольку её муж укатил в некоторую удалённую сторону на два дня по заурядной командировочной надобности. И как раз она курила на балконе ароматную вишнёвую сигариллу, будучи изрядно подшофе и в одной полупрозрачной ночнушке, пока сослуживец за столом откупоривал то ли четвёртую, то ли восьмую бутылку игристого розового полусладкого... А упомянутый сосед-воздыхатель помахал ей снизу рукой и выкрикнул приветствие. Которого — как последней капли в стакане — оказалось достаточно для дальнейшего несчастья... Хотя с философской точки зрения, в том и состоит заколупина, что если б у человеческих представителей существовала возможность предвидеть последствия своих поступков, то многие действия они совершали б иначе или вовсе отказались от иных поползновений.

Возможно, соседка и не заметила бы героя данного сюжета, если б он просто приветственно помахал рукой, ибо подвыпивший человек, как правило, не отличается наблюдательностью. Однако же незадачник вдобавок и крикнул снизу вверх благоустремлённым голосом — что-то приблизительно в подобном роде:

— Доброго времени суток, Анастасия Селивановна! Какие замечательные погоды стоят нынче на дворе, не правда ли?

Или, может, такое:

— Категорически приветствую вас, Евлампия Евстигнеевна! Духота-то сегодня какая на улице — вы не находите, что дело идёт к дождю?

Или даже следующее:

— Вечер в хату, Горпина Даниловна! Рад, что у вас всё чики-пуки — как говорится, не в обиду, а от сердца к сердцу: может, я сгоняю за фунфырём, да и посидим у меня по-соседски, а?

По круглому счёту, не имеет столь уж крупного значения содержание приветственной реплики нашего чувствительного воздыхателя. Куда важнее всё, что за оной последовало.

Вероятно, дебелая сильфида намеревалась ответить в том же духе, да ещё кокетливо показать грудь до одной ей ведомых пределов, потому она переклонилась через перила, фатально сместив центр тяжести — да и вывалилась в открытое пространство вверх тормашками. Притом с матерным испугом спикировала точнёхонько на голову несчастного плюгавца, который пусть и мечтал о ней, а всё же не до такой степени.

Хорошо, что оба выжили, хотя каждый из двоих довольно продолжительное время передвигался на костылях. И при встречах они не только перестали здороваться, но и, завидев друг друга издалека, переходили от греха на другую сторону улицы или ещё куда подальше.

Таким образом, читателю окажется гораздо полезнее на чужом примере, нежели на своём, постараться взять в толк и усвоить на будущее, что ловкость и сноровка никому в жизни не помешают, особенно если ему на голову внезапно свалится счастье — к сожалению, в подобных случаях не каждый успевает своевременно отскочить в сторону. Вот если б имелась у людей способность останавливать мгновение усилием мысли, тогда другое дело.