Загадочный мусор. Загадка Марти Траблтона (часть II)
Глава 4. Операция «Птицелов»
Финансовый квартал Канари-Уорф встретил детективов холодным блеском стекла, бетона и безупречно скроенных корпоративных костюмов. На фоне устремленных в небо офисных башен Марти Траблтон в клетчатом твиде и котелке выглядел как изящный анахронизм, случайно выпавший из машины времени.
Засада была организована по всем правилам высокого сыскного искусства. Это означало, что детективы стояли за газетным киоском на углу оживленной площади, притворяясь, что увлеченно изучают заголовки «Daily Mail». Тот факт, что газета Марти была перевернута вверх ногами, детектив считал гениальным тактическим ходом, призванным сбить с толку вражеских наблюдателей.
Уильям переминался с ноги на ногу. Утренняя лондонская сырость, усиленная близостью реки, методично пробиралась под легкий плащ.
— Сэр, — негромко произнес молодой детектив, сохраняя неподвижность лица. — Мы находимся на этой позиции уже сорок минут. Финансовый квартал огромен. Искать здесь человека по обрывку чека — это как искать иголку в стоге сена.
— Истинный сыщик не ищет иголку, Холл. Он ждет, пока она сама уколет его в палец, — плавно, не разжимая губ, ответил Марти. — Представьте, что вы — элемент муниципальной инфраструктуры. Станьте почтовым ящиком, Уильям. Слейтесь с ландшафтом.
Марти извлек из кармана золотую лупу и приложил её к правому глазу, используя как импровизированный монокль-телескоп. Со стороны это выглядело так, словно глаз детектива внезапно мутировал до размеров чайного блюдца.
— Ага... — протянул Траблтон, слегка наклоняясь вперед. — Аномалия в зоне визуального контакта.
Уильям осторожно выглянул из-за киоска. Из стеклянных вращающихся дверей соседнего бизнес-центра вышел человек. Уильяму пришлось слегка прищуриться. Незнакомец был облачен в костюм настолько пронзительно-желтого цвета, что напоминал предупреждающую окраску ядовитой древесной лягушки или знак радиационной опасности. На голове субъекта покоился черный котелок.
Человек нервно огляделся, сверился с карманными часами и, беззвучно шевеля губами, начал пересчитывать мелочь на ладони.
Марти медленно опустил лупу. В глазах вспыхнул огонь абсолютного, кристального озарения.
— Холл, — прошептал сыщик, и пальцы впились в набалдашник трости. — Я был слеп. Я мыслил слишком узко. Примените лингвистику! — Марти торжествующе извлек из кармана обрывок чека. — «...ANARY»! Это не только Канари-Уорф. Это CANARY! Канарейка! Это двойной шифр! Преступник намеренно привел нас сюда, чтобы продемонстрировать неуязвимость.
Уильям посмотрел на человека в желтом.
— Сэр, вы полагаете, что этот человек специально приехал в Канари-Уорф в желтом костюме, чтобы соответствовать обрывку чека из мусорного бака?
— Именно! Психология от противного. «Прячь шпиона на карнавале». Он использует столь кричащий гардероб, чтобы обыватель подумал: «Этот клоун слишком приметен для тайного агента». Но мой глаз не обмануть.
Марти слегка изменил угол наклона лупы, фокусируясь на плече подозреваемого.
— К тому же взгляните на левый лацкан, Холл. Что вы видите?
Уильям присмотрелся.
— Крошечное белое пятнышко, сэр. Вероятно, зубная паста или след от утренней овсянки.
— Овсянки? — Марти снисходительно вздохнул. — Уильям, вы снова мыслите категориями пансиона для благородных девиц. Это не овсянка. Это мочевая кислота. Белый налет органического происхождения. Птичий помет, Холл! Наш «Канарейка» контактирует с пернатыми.
В этот момент человек в желтом, закончив пересчитывать мелочь (которой, судя по скорбному выражению лица, не хватало на утренний эспрессо), раздраженно махнул рукой и направился к стоянке такси.
— Он уходит! — Марти решительно свернул газету в тугую трубочку. — Мы падаем ему на хвост, Уильям. Если птичка выпорхнет из клетки, секреты Короны уплывут за океан.
Детектив небрежно бросил свернутую «Daily Mail» на прилавок опешившего киоскера.
— Сдачу оставьте себе, любезнейший! — бросил он на ходу, хотя за газету так и не заплатил.
Человек в желтом тем временем уже садился на заднее сиденье классического черного лондонского кэба. Марти, описав тростью элегантный полукруг, устремился к следующей машине в очереди.
— За ним, шеф! — скомандовал Траблтон, распахивая дверцу и запрыгивая в салон. Уильям едва успел втиснуться следом, прежде чем кэб сорвался с места. — Держитесь на расстоянии трех корпусов. Мы не должны спугнуть эту канарейку.
Водитель, меланхоличный лондонец в кепке, лишь пожал плечами, привыкший к любым странностям пассажиров финансового квартала.
Поездка заняла около двадцати минут. Марти всю дорогу сидел на краешке сиденья, вцепившись в набалдашник трости и сверля взглядом желтое пятно, маячившее в стекле впереди идущего такси. Уильям же методично проверял заряд батареи на смартфоне, готовясь к неизбежным осложнениям.
Наконец такси подозреваемого свернуло в тихий, застроенный георгианскими особняками переулок в респектабельном Мейфэре и остановилось. Марти жестом приказал водителю притормозить за углом.
Детективы вышли из машины. Марти поправил котелок и перехватил трость так, словно это был кавалерийский палаш. Перед ними, над входом в ничем не примечательное кирпичное здание, висела строгая латунная табличка: «Скримджер и партнеры. Аудит. Бухгалтерия. Оптимизация».
— Приготовьтесь к тактическому проникновению, напарник, — негромко произнес Марти, глядя, как желтый костюм скрывается за дубовыми дверями. — Возможно, нам придется столкнуться с отчаянным сопротивлением. У бухгалтеров бывают очень тяжелые дыроколы.
— Сэр, у нас нет ордера на обыск, — предпринял последнюю попытку Уильям, следуя за наставником.
— Ордер? — Марти невозмутимо шагнул к дверям подъезда. — У нас есть гражданский долг, Холл. И неопровержимая улика в виде пятна на лацкане. Вперед, в логово зверя.
Уильям Холл, сохраняя на лице выражение стоического принятия судьбы, побрел следом за желтым вихрем дедукции, который неумолимо приближался к офису мистера Скримджера.
Глава 5. Тактическое проникновение
Лестничная клетка, ведущая в офис конторы «Скримджер и партнеры», была узкой, тускло освещенной и пахла старым линолеумом, заваренным чаем и безысходностью. Деревянные ступени скрипели под ногами так жалобно, словно умоляли редких посетителей развернуться и уйти.
Марти Траблтон, однако, двигался вверх с грацией леопарда, выслеживающего антилопу в саванне. Прижимал указательный палец к губам, призывая напарника к абсолютной тишине, хотя сам при этом сопел от напряжения, как закипающий самовар.
— Тсс... — плавно выдохнул Марти, останавливаясь на лестничной площадке первого этажа. — Предельная концентрация, Холл. Ступенька номер семь выглядит подозрительно чистой.
— Полагаю, сэр, уборщица уделила ей чуть больше внимания, — шепотом отозвался Уильям, стараясь не наступать наставнику на пятки.
— Ошибка дилетанта, — Марти укоризненно покачал головой. — Чистота в таком здании — это аномалия. Я бы на месте Синдиката заминировал именно седьмую ступень. Или установил нажимную пластину, активирующую выброс паралитического газа. Перешагивайте.
Уильям, сохраняя на лице выражение глубокого профессионального смирения, молча перешагнул седьмую ступеньку.
Они добрались до второго этажа. В конце коридора виднелась дверь с матовым рифленым стеклом, за которым горел тусклый, болезненно-желтый свет. Марти жестом приказал Уильяму прижаться к стене, бесшумно скользнул к двери и приложил ухо к замочной скважине.
Спустя секунду отпрянул, и глаза расширились от триумфа. Поманил напарника пальцем.
Уильям осторожно приблизился и прислушался. Изнутри доносились странные, ритмичные, металлические звуки.
Клац-клац-клац... Вжик! Клац-клац... Дзынь!
— Слышите? — одними губами прошептал Марти.
— Слышу, сэр, — так же тихо ответил Уильям. — Характерный звук механического воздействия. Полагаю, кто-то работает на винтажной пишущей машинке. Или сводит баланс на старом арифмометре.
— Арифмометре? — Марти посмотрел на молодого детектива с искренней, неподдельной жалостью. — Уильям, ваша приземленность когда-нибудь вас погубит. Вслушайтесь в ритмический рисунок. Это не человеческие пальцы. Удары слишком резкие, отрывистые, лишенные биомеханической плавности. Стаккато!
Марти нахмурился, вслушиваясь в звуки за дверью с напряжением концертмейстера перед сложной симфонией.
— Точка... тире... точка... Это азбука Морзе, Холл. Но передает её не человек. Этот звук... это стук рогового покрытия о металл.
— Рогового покрытия, сэр?
— Клюва! — торжествующе прошептал Марти. — Там, за дверью, сидит специально обученная канарейка-связист. Она отбивает клювом секретное финансовое сообщение на телеграфном ключе. «Транш готов. Переводим средства на Багамы». Боже, Уильям, мы стоим на пороге коммуникационного центра международного картеля!
В реальности, по ту сторону матового стекла, мистер Скримджер с остервенением бил по клавишам тяжелого, доисторического калькулятора, пытаясь свести дебет с кредитом и сэкономить пару пенсов на закупке канцелярских скрепок. Но для Марти Траблтона этой унылой реальности не существовало — была лишь Великая Игра.
— Мы не можем ждать подкрепления, — решительно констатировал детектив, поправляя галстук. — Каждая секунда промедления означает, что очередная порция государственных тайн улетает в офшоры. Вы готовы к штурму, напарник?
Уильям обреченно кивнул, покрепче перехватывая неизменный зонт-трость.
Марти набрал в грудь побольше воздуха, принял героическую позу, достойную бронзового монумента, и решительно схватился за дверную ручку. К счастью для плечевого сустава детектива, дверь оказалась не заперта.
— Именем Королевы и Орнитологического общества! — громогласно провозгласил Марти, распахивая дверь и врываясь в кабинет. — Ни с места! Птичка в клетке!
Картина, открывшаяся детективам, была достойна кисти сюрреалиста. Кабинет представлял собой бумажные джунгли. Повсюду громоздились папки, скоросшиватели и бухгалтерские книги. В воздухе висела густая, меланхоличная пыль. А в центре этого хаоса, за огромным дубовым столом, восседал человек в желтом — мистер Скримджер.
От неожиданности бухгалтер подпрыгнул на стуле, неловко взмахнул руками и смахнул на пол внушительную стопку накладных.
— А?! Что?! — взвизгнул он, инстинктивно прижимая к груди старый калькулятор, словно младенца. — Не убивайте! У меня в кассе только мелочь!
Марти Траблтон грозно шагнул вперед, нацелив полированный набалдашник трости точно в грудь подозреваемого.
— Мне не нужны ваши грязные деньги, Барон. Где передатчик? Где пернатый агент?
— Какой агент? — Скримджер побледнел настолько, что лицо стало сливаться с белым воротничком рубашки. — Я тут один! Я просто считаю расходы на амортизацию степлеров!
— Не лгите правосудию! — Марти обвел комнату цепким, сканирующим взглядом и внезапно замер. Взгляд сфокусировался на столе, где были хаотично разбросаны квадратные листы бумаги... пронзительно-желтого цвета.
— Ага! — Марти торжествующе указал тростью на стол. — Улики! Бумага цвета оперения! Желтые стикеры для шифровок!
Стремительно приблизился к столу и ткнул пальцем в калькулятор, который бухгалтер все еще прижимал к груди.
— А это что? Устройство для ввода координат? Телеграфный ключ для птиц? Где вы их прячете? В сейфе?
При звуке слова «сейф» Скримджер вздрогнул, словно от удара током. Перспектива того, что полиция обнаружит нелегальную муниципальную свалку и выпишет штраф, пугала его гораздо больше, чем обвинения в шпионаже. Он невольно, почти рефлекторно покосился на массивный железный ящик, скромно стоявший в углу комнаты под слоем пыли.
— Бинго, — негромко, но веско произнес Марти, перехватив этот взгляд. — Уильям, блокируйте выход. А вы, гражданин Скримджер, немедленно открывайте сейф. И молитесь, чтобы канарейки там не задохнулись, иначе я лично добавлю к вашему сроку статью за жестокое обращение с животными.
Глава 6. Сейф с секретами
— Открывайте! — скомандовал Марти, не опуская трости. — Живо. Я чувствую их присутствие.
Уильям, стоявший у дверей, тактично кашлянул.
— Сэр, позволю себе заметить, что из сейфа не доносится ни единого звука. Ни чириканья, ни шороха когтей. Возможно, мистер Скримджер говорит правду, и это обычный бухгалтерский тайник?
— Тишина обманчива, Холл, — Марти слегка наклонился вперед, втягивая ноздрями спертый офисный воздух. — Мой слух может меня подвести, но обоняние — никогда. От этого железного ящика исходит отчетливый, тяжелый запах аммиака, метана и легких процессов гниения. Это запах птичьего помета на дне давно не чищенной клетки. Бедные создания задыхаются без свежего воздуха и свободы слова! Открывайте, Барон!
Мистер Скримджер, похожий в желтом костюме на подтаявшее лимонное желе, на ватных ногах подошел к стальному ящику. Руки бухгалтера тряслись так сильно, что он трижды промахнулся мимо нужной цифры на наборном диске.
— Я... я не хотел... — лепетал он, тихо всхлипывая. — Это вынужденная мера. Цены растут... Инфляция душит малый бизнес...
— Оставьте макроэкономику для суда присяжных! — плавно отрезал Марти. — Код.
— Ноль... Ноль... Один пенс... — прошептал бухгалтер и с натугой потянул тяжелую ручку.
Щелкнул замок. Дверца сейфа, издав протяжный металлический стон, медленно поползла наружу.
Марти Траблтон напрягся, готовый к тому, что в лицо сейчас ударит вихрь желтых перьев, клювов и секретных микрочипов. Он даже слегка прикрыл глаза локтем, бросив напарнику:
— Уильям! Берегите лицо. Они могут быть натренированы клевать в зрачок.
Дверь распахнулась полностью. Но вместо оглушительного хлопанья крыльев раздался лишь глухой, влажный звук:
Шмяк.
Из недр сейфа на потертый офисный ковролин вывалились три туго набитых черных мусорных мешка. Один из них от удара лопнул по шву, и к лакированным оксфордам великого детектива, вместо шпионского оборудования, выкатился огрызок яблока, пустая жестянка из-под консервированной фасоли и смятая, пропитанная майонезом упаковка от сэндвича с тунцом.
В кабинете повисла монументальная тишина. Запахло не свободой и не порохом, а банальной, залежавшейся, кислой бытовухой.
Марти медленно опустил локоть. Он не произнес ни слова. Великий сыщик замер, глядя на жестянку с фасолью так, словно пытался силой мысли заставить её превратиться в передатчик. Прошла секунда. Вторая. Мозг Марти Траблтона, столкнувшись с непреодолимой стеной реальности, заскрипел, перестраивая нейронные связи и формируя новую, еще более грандиозную концепцию.
— Где они? — ровным, почти философским тоном осведомился детектив, аккуратно отодвигая огрызок кончиком трости. — Где агенты? Где канарейки? У них что, прорыт подземный ход через канализацию?
Скримджер, внезапно приобретя оттенок переспелого томата, с тихим стоном закрыл лицо руками.
— Никаких канареек нет, сэр, — пробормотал он голосом, полным абсолютного, сокрушительного стыда. — Это... это мой мусор.
— Мусор? — переспросил Уильям, который все еще держал зонтик наготове, как тактический щит. — Вы храните бытовые отходы в сейфе?
— Вы видели муниципальные тарифы на вывоз в этом квартале?! — внезапно взвизгнул бухгалтер, и в голосе прорезалась истерическая, надрывная нотка. — Пять фунтов за лишний бак! Пять фунтов! Это узаконенный грабеж. Я не собираюсь платить муниципалитету ни пенса сверх нормы. Я коплю его здесь, в безопасности, чтобы никто не украл мое право на экономию. А по ночам... по ночам я выношу его к соседям!
Грандиозная теория Марти о международном картеле, о шифровках и поющих шпионах трещала по швам, осыпаясь на ковролин вместе с остатками тунца.
— Но... улика, — Марти отчаянно извлек из кармана клочок бумаги. — «...ANARY ...4.99»! Это же шифр. Канарейка!
Скримджер посмотрел на бумажку сквозь пальцы и горестно вздохнул.
— Это чек из «Канцтоваров», сэр. Офисная бумага, цвет «Canary Yellow». Пачка пятьсот листов. Раньше она стоила три пятьдесят, а теперь четыре девяносто девять. Это возмутительно. Я был так зол на инфляцию, что порвал чек и решил выбросить... вместе с остальным.
Уильям медленно опустил зонтик.
— Сэр, — тихо констатировал молодой детектив. — Полагаю, перед нами просто очень экономный бухгалтер. Мы ошиблись.
На долю секунды в глазах Марти мелькнуло разочарование. Мир снова оказался скучнее, чем его дедукция. Желтый Барон оказался всего лишь скрягой Скримджером.
Но Марти Траблтон не был бы легендой Скотленд-Ярда, если бы позволил себе признать поражение. Мозг сыщика, работающий быстрее суперкомпьютера (и гораздо хаотичнее), завершил перекалибровку и мгновенно нашел выход из тупика.
Он расправил плечи, поправил котелок и принял вид человека, который именно такого исхода и ожидал с самого начала.
— Ха! — воскликнул Марти, назидательно поднимая палец к потолку. — Вы действительно думали, что сможете обмануть меня этой сказкой про птиц, Холл? Я лишь проверял вашу бдительность.
— П-правда? — шмыгнул носом Скримджер.
— Разумеется, — Марти плавно прошелся по кабинету, элегантно переступая через мусор. — Все эти разговоры про канареек были лишь моей искусной психологической ловушкой. Я с самого начала знал, что здесь нет никаких птиц. Я расследовал дело куда более страшное. Дело о... Биологическом Терроризме!
Скримджер и Уильям одновременно моргнули.
— Вы, мистер Скримджер, — голос Марти зазвучал как гром над Синаем, а трость указала на лопнувший пакет, — создавали в центре Лондона инкубатор для опасных бактерий. Вы хранили разлагающиеся органические отходы в герметичном сейфе. Вы намеревались вывести новый штамм «офисной чумы», чтобы сэкономить на выплатах по больничным листам. Это Санитарный Саботаж высшей категории!
Бухгалтер сжался под тяжестью этого монументального обвинения.
— Я... я не думал...
— Незнание законов биологии не освобождает от ответственности, — отрезал Марти. — Уильям. Зачитайте обвиняемому его нарушения.
Уильям Холл, ни на секунду не потеряв профессионального самообладания, извлек из внутреннего кармана плаща блокнот. Откашлялся и заговорил монотонным, ледяным голосом клерка:
— Мистер Скримджер. Согласно Уложению о санитарном контроле боро Вестминстер от тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года, вы обвиняетесь в нелегальном складировании органических отходов в помещениях, не предназначенных для утилизации. А также в систематическом уклонении от уплаты муниципальных сборов, статья четыре, пункт «Б». Штраф будет внушительным. Полагаю, фунтов пятьдесят.
— Пятьдесят?! — простонал Скримджер, хватаясь за сердце так, словно в него выстрелили. — Это же десять недель легального вывоза мусора!
— Именем закона, — торжественно провозгласил Марти, перекрывая бюрократический тон напарника, — я приговариваю вас к немедленной ликвидации этого биологического оружия. Несите всё это на легальную муниципальную свалку. Сейчас же. И если я еще раз увижу вас ночью у чужого бака... я вызову спецназ по борьбе с плесенью.
Скримджер, бесконечно счастливый, что его не арестовали за терроризм, бросился собирать рассыпанный мусор обратно в пакеты. Марти Траблтон едва заметно подмигнул напарнику и направился к выходу с видом победителя, который только что спас Лондон от глобальной эпидемии.
Пусть даже эта эпидемия существовала исключительно в его воображении.
