Рубцы и шрамы

В психиатрии часто приходится сталкиваться с ними. Больные режут себя и убивают из пистолетов и автоматов. Не знаю статистики, кого больше: выживших или завершенных. Хотя такой науке можно доверять условно. Эти метки болезни напоминают ещё долго о себе. Кто-то стыдливо прячет их под одеждой, кто-то под слоем тату, а кто-то бравирует ими, — дескать бойтесь меня и сторонитесь.

— Как мне избавиться от воспоминаний, доктор? — спросил новенький пациент. Он поступает в третий раз за этот неполный год и каждый раз одно и тоже. Сорвался, сел на стакан. 

— Ты убил беременную женщину! — сказал пулеметчик, с которым мы сидели у меня на даче. Я не помню, как налил себе водки в гранёный стакан и опрокинул его залпом. А потом было ещё и ещё. Откуда-то появился полторашка самогона и вот я опять у вас, — он как будто виновато улыбался и испытывал вину. Не только за то, что сорвал отпуск на море для жены и сына и что опять надо было договариваться за него.

Я его хорошо помню. Снайпер, выполнявший приказ по ликвидации переговорщика в далёкой стране не нашего континента с пол сотни лет назад и которого, как пешку отправили рубить лес в тайге.

Мне хотелось сказать, что время лечит и затягивает любые раны. Остаются лишь молчащие на нейронах шрамы. Они конечно ноют и от них иногда хочется взвыть. Я промолчал, а он продолжил:

— Я ходил к батюшке. Не раз, ни два и не три. Жил в монастыре. Но боль так и не отпускает меня. Мне уже 68 лет. Сколько ещё ждать, доктор?