Ганюшкин
Ганюшкин с силой распахнул окно и привычным движением снял со стены плазму. Со словами: «Иди полетай», он выбросил телевизор с двадцать восьмого этажа.
Что странно, плазма не стала планировать, а полетела вниз камнем. Достигнув земли она совершенно бесшумно разбилась в пыль.
Из соседней комнаты выбежала жена и вцепилась Ганюшкину в негустые, седеющие волосы.
— Грёбаный пидорас! Ты её покупал?!.. Покупал?!
Жена Ганюшкина кричала истерично и оглушительно. Одна её сиська вывалилась из халата и металась между дерущимися как сморщенный мешочек.
-Блядь! Блядь! — ревел Ганюшкин отбиваясь от натиска.
Изловчившись, жена схватила Ганюшкина за ляшку и с невероятной поспешностью доволокла до подоконника. Затем, проведя какой-то немыслимый борцовский приём вышвырнула в окно.
Ганюшкин вывалился на свежий воздух. Он намертво вцепился ногтями в жестяной отлив. Отлив прогнулся, но удержал Ганюшкина.
Жена торжествовала.
Она спрятала расцарапанную сиську под халат, и отдуваясь принялась ожесточенно отдирать пальцы Ганюшкина от окна.
— Полетишь, скотина! Полетишь, мудило, вослед!
Её шепот был зловещ и неприятен на слух.
Ганюшкин взвыл от отчаяния. Под ним разверзлась целая вечность. От осознания неизбежности пальцы онемели, превратясь в некое месиво.
— Помоги, сука! — взмолился он нараспев.
Но Ганюшкина уже сбегала на кухню и принесла молоток для отбивки мяса.
Первые удары по фалангам Ганюшкин даже не почувствовал, слишком велико было желание жить.
Потом стало хуже, из под ногтей выступила кровь.
— Сука... — шептал Ганюшкин тщетно силясь подтянуться. Ему даже показалось что небо над ним налилось каким-то особым свинцовым горем.
Когда Ганюшкина подошла уже с цыганской иглой, одна рука его оторвалась от отлива и судорожно хваталась за бетонную стену. Иголка пронзила палец до самого мозга.
А потом что-то оборвалось. Оборвалось, то ли внутри самого Ганюшкина, то ли где-то глубоко в его сердце, в какой-то запредельной, потаённой части.
Ганюшкина летел вниз стремительно и молча, как факел.
От страшного удара он даже подскочил на ноги. Одеяло сползло на пол. Ганюшкин стоял на кровати холодный от ужаса. Рядом спокойно спала жена в розовом лифчике.
Член переполненный мочей торчал вверх и в сторону. Ганюшкин начал нервически срывать с жены трусы.
Возмездие должно произойти немедленно!
Оно должно быть жестоким и мучительным!
Из трусов жены вывалилась испачканная прокладка.
Тем лучше! — злорадно подумал Ганюшкин.
Преодолев незначительное сопротивление, он начал резво вонзать свой тонкий стилет в окровавленную рану. Как бы беснуясь.
— Козляра! — бормотала супруга — Урод!
На четырнадцатой секунде экзекуция завершилась. Член Ганюшкина неожиданно ослаб, и вывалился из гнезда.
— Ещё и импотент! — провозгласила жена, набрасывая халат и направляясь в ванную.
Зашумела вода.
Ганюшкин неистово скрежетал зубами. Мгновение лежал поперек кровати. Потом вскочил, с силой распахнул окно, и привычным движением снял со стены плазму.