Ехал Джон к Джейн на своёшней яхте

Любой человек, возомнивший себя литератором, неизбежно обкрадывает реальность. Даже если его персонажи летают на драконах и колдуют очень сильное колдунство, они должны содержать объем достоверности. Они должны иметь не только набор характеристик, которые авторишко набросал в композиционном плане, но и, какую-никакую, биографическую тайну. Не ту, что вываливается с первых страниц на читателя (отвяжись только), а ту, о которой он (читатель) додумается сам.
 
Чтобы провернуть такой фокус, авторишко вынужден обладать опытом общения с людьми совершенно разного толка и социального положения. Вынужден на собственной шкуре испытать размах падения и силу взлета, восторг очарований и оторопь разочарований, клокочущее сердцебиение драки в подворотне и резкость газировки на день рождения ребёнка. Авторишко должен сам поднабрать объём. Ширь. Опыт житейский и опыт предшественников (которые понаписали с хуеву гору, можно ничего нового уже не сидеть не выдумлять). Он должен подмечать и наблюдать, крутить-вертеть любопытной головёнкой, не страшась прослыть «любопытной Варварой». Которой, как известно, оторвали нос. А «Нос» это Гоголь. А Гоголь это заебись. Нечего страшиться поэтому. 
 
Оттого, к маляськам, отгружающим по паре необъятных романа в год, отношусь я с некоторой долей недоверия: ты не нажил и на 300 страниц, а написал при этом 96784. Если не болит (даже, на выходе, самая рассмешная штукенция), то нечего и ваять эти тома. А пока не нажил, то и не заболит никогда. А когда заболит (по-настоящему), то, значит, и не маляська уже.

Открытие колеса? Безусловно! Но когда я читаю всех этих отечественных Браунов Кингов, со страниц их шедевров про любовную любовь и космический космос так и топорщится плодовитая прыщавость Неопыта. И коричневая краска испанического стыда заливает мою морду лица.