Гроза

Гроза началась неожиданно. Митя услышал, как грохнули в кабинете ставни, но вбежав, ветер не застал. Он подошел к распахнутому окну и замер, завороженный. В сиреневом небе чиркали молнии; сначала бесшумно, затем грянуло, зарокотало, понесся по кустам сирени шквал – и вот уже льется стеной отвесный широкий дождь.

Небо раскололось пополам. Митя услышал, как заплакал в соседней комнате Савушка, просясь на ручки, как испуганно взвыла во дворе собака, но почему-то никуда не спешил – стоял себе, глядя на расцвеченный косыми вспышками сад.  

Едва он подумал о Наташе, не испугалась ли грозы, или, может, она сейчас у кроватки Савушки, как небо снова высветилось ярко, вспыхнуло и явило Мите странную картину. Его Наташа стояла под яблоней в саду и с кем-то целовалась. Мокрая, тонкая в белом ситцевом платьице, она так прильнула к тощему незнакомцу в синем сюртуке, что у Мити сердце занялось – в нем тоже будто что-то замерло, а потом тихо пошло трещинами. Он отошел, наконец, от окна и сел в кресло, растирая ладонью воротник рубашки. Говорили ведь ему, что молодая, аж на семь лет младше, и что рано или поздно бросит его, оставив с малым ребенком. Не нагулялась еще, говорили, а вот Митя перспективный, умные книги пишет, ему любая хорошая баба подойдет. Митя тогда жарко спорил, защищал Наташу, а теперь… 

Он снял очки и стал мять пальцами переносицу. Теперь-то что? Куда ему со своим секретом? Мысль, что Наташа уйдет, бросит его одного в этом большом доме, и даже, вероятно, заберет Савушку, так расстроила его, что он прочно решил ничего не говорить. Не скажешь – и вроде не было в саду никакой Наташи, и уж тем более худого незнакомца. 

Вбежал Савушка в одной длинной до пят рубашонке и забрался к нему на колени. 

– Я звал, а ты все не шел, – тяжко вздохнул он и прижался, как могут только дети – всем телом. Митя вдохнул запах его волос, он шумно задышал, едва не расплакавшись от нахлынувшего горя. Уйдет Наташа, заберет Савушку и будет его сынок другого папой звать. 

– Не плачь, пап, – испугался Савушка. 

– Я и не плачу, сынок. Соринка в глаз попала, вон, ветер-то какой. 

– А ты закрой окно.

– Да, сейчас. 

Они долго сидели в полутемном кабинете, прислушиваясь к мерному шуму льющейся с крыш воды. Дождь стал тише, приятнее. Бродили по деревянному полу длинные тени и прятались в углах. Митя не услышал, как в комнату вошла Наташа, и вздрогнул, когда она позвала: 

– Вы чего здесь сумерничаете? Идемте в гостиную. 

– Мы посидим еще, – вздохнул Митя, крепче прижимая Савушку. 

– Ладно, сидите, а потом приходите чай пить. Там сестра моя в гости пришла, пойди, Митя, поздоровайся.  

Митя отнял лицо от рубашки сына. 

– Это какая сестра? 

– Да разве много их у меня?

Катя. Шли с мужем мимо нашего дома, а тут гроза. Хотели переждать у нас, но всe равно не успели, вымокли. Я их послала в сухое переодеться, а сама чай поставила. 

Она протянула руку и погладила Митю по щеке – так мягко и ласково, что в душе у него развязался узел. Не Наташа это была в саду, вот что главное. Он устыдился, что подумал о ней плохо, подал ей сонного Савушку и улыбнулся. 

– Сейчас иду. 

Выходя из кабинета, он вспомнил, что так и не закрыл окно. Дождь почти перестал, и было так свежо, как бывает только после хорошей грозы. Митя не стал затворять – оправил рубашку, пиджак, и пошел в гостиную с родственниками здороваться.