Эра любви и глупости
На го́ре-горе Глупой, в пустынном саду Храма,
Где в грузных сугробах лишь яблони
серого цвета,
Гуляет в овчинном тулупе печальный Далай-лама,
Похожий мохнатым лицом на поэта Фета.
В понедельник он был в гостях у Далай-папы,
Попросил его: Папа, а сделай мне, пожалуйста, бабу!
Далай-папа распустил свои ветвистые лапы
И сделал Ламе огромного красного краба.
Держи краба, и не заёбывай по пустякам, —
Далай-папа был непреклонен и твёрд.
И Лама пошёл вставлять морковки снеговикам
Да с крыш оголтело лопатой сбивать лёд.
В субботу вечером он пил шу-пуэр с Далай-мамой,
Молил её:
— Мама, а слепи мне из белой глины Алёнку!
Но мама, не обращая на Ламу внимания, играла гаммы,
Прихлёбывая из жбана судьбы «палёнку».
Оставив ей краба (всё какая-никакая закуска),
Лама пришёл в гости к Далай-бабушке:
— Бабушка, а сделай мне...
А бабушка сидит накуренная, и в глазах у неё пусто,
Как в бесконечном полярном изысканно белом дне:
— Слушай, балбес, за дальней сопкой
Гряды Удовольствий,
В деревне со странным названием
«Вешние зимы»,
На площади, в центре, стоит продовольственный,
Зайдёшь, поздороваешься, спросишь Зину.
— И всё?
— И всё. А теперь иди, не копти драгоценный воздух!
— А с Зиною, что делать мне с Зиною, баба?! —
Тряс Лама старуху за плечи, но было поздно, —
Яблоки глаз пожелтели, упали на пол…
Весна. Расцветают каштаны за дальней сопкой.
Обед. Магазин.
— А можно Зи.?
— Можно, но только не здесь, прости, —
Зина сгребает в охапку Ламу, несёт в подсобку…
Так зарождалась Эра любви и глупости.