Яйцо Фаберже. Загадка Марти Траблтона (часть II)

Марти распахнул дубовые двери с уверенностью человека, владеющего зданием. Его промокшие оксфорды немедленно издали на итальянском мраморе протяжный, неприличный скрип. Публика, не привыкшая к подобным акустическим вторжениям в их гастрономический рай, замерла. Уильям, сохраняя на лице выражение стоического покоя, молча сложил зонт, с которого на ковер натекла небольшая лужица.

Навстречу детективам немедленно выплыл метрдотель — сухопарый француз с выправкой лорда, возвышавшийся над Марти на добрых полторы головы.

— Месье? — произнес он тоном, которым обычно отчитывают прислугу. — У вас зарезервировано? Мы не принимаем посетителей с улицы. Тем более... в столь живописном состоянии.

Марти уперся обеими руками в набалдашник трости, дернул кончиком влажного уса и окинул гиганта сканирующим взглядом.

— Оставьте этот спектакль для туристов, сударь. Меня зовут Марти Траблтон, Скотленд-Ярд. И не пытайтесь сбить меня с толку вашей оптической иллюзией.

Метрдотель медленно моргнул.
— Моей... чем, простите?
— Иллюзией роста, — Марти сочувственно покачал головой. — Обувь на скрытой платформе. Завышенная линия талии на брюках. Идеально прямая спина. Типичная компенсация. Выведите ко мне своих настоящих сотрудников. Тех низкорослых бунтарей в ластах, которых вы отправили грабить Национальный музей.

Воцарилась монументальная тишина. Дама за ближайшим столиком выронила устрицу обратно на лед.

— Месье, — голос метрдотеля покрылся инеем. — Я Клод. Мой рост — метр девяносто. У нас работают исключительно высокие официанты. И никаких ласт. Наш дресс-код предписывает строгие черные туфли.
— Ах, значит, туфли! — Марти победоносно обернулся к напарнику. — Вы слышали, Холл? Он путается в показаниях. Сначала отрицает наличие ласт, а затем признается, что они прячут их в туфли. Фиксируйте: подозреваемый Клод покрывает синдикат амфибий.

Не дожидаясь ответа ошарашенного Клода, Марти шагнул в святая святых ресторана. Двери с табличкой «Только для персонала» распахнулись от легкого толчка трости.

На кухне кипела жизнь: шипело масло, звенели ножи, суетились су-шефы. Марти вошел в этот кулинарный оркестр как дирижер, решивший сменить партитуру.

Его острый взгляд мгновенно просканировал помещение. Он отметил тучного шеф-повара, а затем — конторку в углу, заваленную смятыми накладными. Марти едва заметно скосил глаза на Уильяма и сделал микроскопический кивок в сторону бумаг.

— Господа, попрошу внимания! — голос Траблтона громогласно перекрыл шум вытяжек. — Венчики на стол, соусы отставить. Работает полиция.

Шеф-повар угрожающе шагнул вперед, сжимая в руке тесак. Марти понял, что ему нужен идеальный, парализующий отвлекающий маневр. Он решительно направился в противоположный от конторки угол — к большому аквариуму.

— Не прикидывайся невинной жертвой кулинарии, ракообразное, — громко, с театральной угрозой произнес Траблтон, постукивая набалдашником трости по стеклу.

Вся кухня, включая шеф-повара с занесенным тесаком, замерла в оцепенении. Уильям, мгновенно считав тактическую задумку наставника, бесшумно скользнул в образовавшуюся слепую зону, прямиком к конторке.

— Я знаю ваш тип, — продолжал вещать Марти, гипнотизируя лобстера и краем глаза контролируя перемещения напарника. — Холодный взгляд, полное отсутствие эмпатии и клешни, идеально подходящие для взлома ювелирных витрин. Где ты был сегодня между двумя и четырьмя часами ночи?

Лобстер пустил пузырь. Поварята перестали дышать. Уильям тем временем лихорадочно, но беззвучно перебирал желтые бланки.

— Молчишь? — Марти повысил голос, приковывая к себе сто процентов внимания аудитории. Он начал медленно прохаживаться вдоль аквариума, вынуждая персонал поворачивать головы за ним. — Это твое право. Но учти, я могу оформить тебя как соучастника. Ты думаешь, твой панцирь спасет тебя от правосудия? Я колол и не таких крепких орешков!

Уильям наконец нашел то, что искал. Он аккуратно свернул желтый бланк, опустил его во внутренний карман плаща и плавно вернулся на исходную позицию за спиной шеф-повара.

— Сэр, — голос Холла прозвучал ровно и негромко, но Марти уловил в нем нужную интонацию. — Полагаю, местная фауна больше не представляет для нас оперативного интереса.

Марти удовлетворенно выдохнул. Спектакль удался. Он плавно повернулся к остолбеневшему персоналу, изящно опираясь на трость.

— Мой коллега прав, — снисходительно произнес Траблтон. — Мы уходим, джентльмены. Ваш лобстер пока на свободе, но я настоятельно рекомендую ему не покидать пределы аквариума. У него нет алиби.

Оставив позади парализованную кухню, детективы проследовали через зал и вышли обратно под моросящий лондонский дождь. Только когда дубовые двери ресторана плотно закрылись за их спинами, Уильям позволил себе выдохнуть.

Он извлек из-под плаща смятый желтый бланк и протянул его наставнику.
— Накладные за сегодняшний день, сэр. Едва успел вытащить, пока вы... давили на подозреваемого.

Марти извлек лупу, прикрыл бланк полой пиджака от капель дождя и пробежался глазами по тексту.

— «Поставщик: Одноглазый Джо. Рынок Биллингсгейт», — прочитал Траблтон. Его брови медленно поползли вверх, а серовато-темные усы хищно топорщились. — Товар: «Королевская арктическая мойва. Три ведра».

Марти опустил лупу. На его лице расцвела улыбка абсолютного триумфатора.
— Вы видите, как безупречно работает моя методика? — заявил он, пряча бумагу в карман. — Моя акустическая диверсия сработала как швейцарские часы. Я парализовал их бдительность, а вы изящно изъяли улику. Мы работаем как единый механизм, Холл!

Марти взмахнул тростью, подзывая проезжающий кэб.
— Рынок Биллингсгейт! — плавно скомандовал он подоспевшему таксисту. Затем повернулся к Уильяму, и в его глазах блеснул совершенно трезвый, острый ум. — Вы понимаете масштаб, мой юный друг? Наша карликовая ОПГ закупается на главном рыбном рынке столицы. И если некий Одноглазый Джо продал им три ведра элитной мойвы, ему придется ответить на пару вопросов.

Уильям молча сел в кэб, аккуратно пристроив мокрый зонт у ног. Он посмотрел на своего наставника совершенно новыми глазами. Каким бы абсурдным ни казался метод Марти Траблтона, в его безумии определенно была система. И эта система только что дала им первую реальную зацепку.

 

Глава 5. Орден Рыбного Ножа

Рынок Биллингсгейт встретил их плотной стеной звуков и ароматом, способным сбить с ног портового грузчика, даже если бы тот страдал хроническим насморком. Здесь пахло Северным морем, йодом, мокрым бетоном, рыбьей чешуей и суровым, бескомпромиссным трудом.

Уильям методично извлек из кармана плаща надушенный носовой платок и прижал его к лицу. Кожа Уильяма приобрела легкий зеленоватый оттенок, идеально гармонирующий с цветом устриц на ближайшем прилавке. Марти же, напротив, вдохнул сырой, тяжелый воздух полной грудью, словно оказался посреди цветущего альпийского луга.

— Чувствуете, Уильям? — произнес он, и его глубокий баритон без усилий прорезал грохот разгружаемых ящиков. — Это аромат коммерции. Запах сделок, совершаемых на крови невинных ракообразных. И где-то здесь скрывается ниточка к нашему шедевру Фаберже.

Они продвигались сквозь ряды, лавируя между летящими кусками льда и тележками с обезглавленным тунцом. Лакированные оксфорды Марти скользили по мокрому бетону, стремительно покрываясь слоем перламутровой чешуи, но детектив балансировал с грацией циркового канатоходца, изящно опираясь на трость.

В самом дальнем, тускло освещенном углу рынка, под покосившейся вывеской «Джо и Сыновья (Сыновей нет, есть только Джо)», возвышался нужный им человек. Одноглазый Джо напоминал ожившую гору в прорезиненном фартуке. Его руки походили на клешни реликтового краба, и он виртуозно потрошил огромную треску ножом, габаритами напоминающим пиратское мачете. Глаз у него, к слову, было два, но левый он постоянно прищуривал от дыма прилипшей к губе сигареты, что и породило прозвище.

Марти подошел к прилавку, выждал безупречную театральную паузу и плавно опустил набалдашник трости на разделочную доску — ровно в дюйме от толстых пальцев Джо.

— Именем Закона, — негромко, но властно провозгласил Траблтон. — Остановите разделку. Эта треска — свидетель.

Джо медленно поднял голову. Рыбный нож замер в воздухе. Вокруг повисла тяжелая тишина; казалось, даже жирные чайки под потолком перестали орать, ожидая развязки.

— Ты кто такой, коротышка? — пробасил Джо голосом, в котором перекатывалась галька. — И зачем пугаешь мою рыбу? Она от стресса теряет упругость.

— Я Марти Траблтон, — детектив изящно поправил котелок и с достоинством пригладил темно-каштановую с проседью бороду. — И мне известен твой маленький грязный секрет, Джо. Ты снабжаешь элитной мойвой преступный синдикат. Я был во французском ресторане. Я видел накладные.

Уильям, стоявший за спиной наставника, не издал ни звука. Он лишь достал блокнот, приготовившись фиксировать показания, и сделал вид, что допрос рыбы — это стандартная процедура Скотленд-Ярда.

Джо нахмурился, задумчиво поигрывая мачете.
— Какой еще синдикат? Я продаю рыбу, а не государственные тайны. Французы берут у меня мойву, это да. Платят исправно.

— Не прикидывайся шлангом для полива палубы, — Марти прищурился, сканируя торговца взглядом. — Сегодня ночью был ограблен Национальный музей. И на месте преступления я обнаружил следы твоей рыбы, щедро приправленной ресторанным соусом. Где прячутся эти французские карлики? Где логово «Ордена Рыбного Ножа»?

Джо посмотрел на Уильяма, выразительно покрутив толстым пальцем у виска. Уильям ответил ему взглядом, полным профессионального стоицизма.

— Слушай, инспектор, — хмыкнул Джо, вытирая руки о фартук. — Не знаю я никаких французских карликов. Но если ты ищешь кого-то, кто жрет мою элитную мойву ведрами, то ты опоздал.

— Ага! — Марти торжествующе поднял палец. — Значит, был еще один покупатель. Опиши его. Низкий? Носит ласты? Говорит с прононсом?

— Да нет, — Джо сплюнул на бетон. — Здоровенный амбал. Волосатый, как йети. Кличка — Горилла. Приперся сюда на рассвете, скупил три ведра мойвы и заодно забрал остатки французского соуса, которые я держу для особых клиентов.

— Горилла... — прошептал Марти, задумчиво покручивая темный ус. — Звучит как позывной наемника.

— Ну, может, и наемник, — пожал плечами торговец. — Только он работает в зоопарке. В павильоне «Арктический мир». Сказал, что берет деликатесы для своих «малышей». Видимо, детей балует. Хотя странный он был сегодня. Нервный. Расплатился новенькими хрустящими банкнотами.

Уильям оживился.
— Зарплата смотрителя зоопарка вряд ли покрывает три ведра элитной рыбы, сэр. Джо, у вас остались эти купюры?

Торговец порылся в бездонном кармане фартука и бросил на прилавок смятую банкноту. Марти мгновенно перехватил её, поднес к лицу и, прикрыв глаза, сделал глубокий вдох.

— Поразительно, — вынес вердикт Траблтон. — От этих денег исходит дикая, парадоксальная смесь... машинного масла и фиалок. Аж глаза режет.

Уильям нахмурился, быстро делая пометки.
— Машинное масло и фиалки? Сэр, это специфика тяжелой инженерии. Возможно, Горилла контактировал со сложным механизмом, а фиалки...

— Не отвлекайтесь на мелочи, Холл! — Марти презрительно отмахнулся, возвращая купюру Джо. — Очевидно, Горилла пытался отбить запах рыбы дешевым одеколоном и смазкой для дверных петель!

Кончики усов Марти внезапно дрогнули, а глаза расширились. В его голове пазл сложился в картину, которая не имела ничего общего с реальностью, но была безупречно логичной и монолитной.

— «Зоопарк»! — воскликнул он, плавно ударив тростью по полу. — Гениально. Это кодовое название их базы. А «малыши» — это, очевидно, те самые карлики-официанты, ради которых наняли этого амбала Гориллу. Они прячутся на самом виду, маскируясь под работников вольеров.

Он повернулся к напарнику.
— Слышали, Холл? Мы раскрыли их локацию. Они в «Арктическом мире». Очевидно, там они хранят украденное яйцо Фаберже, используя низкие температуры павильона, чтобы замедлить химические процессы в... впрочем, объясню по дороге.

Марти бросил на прилавок блестящую монету.
— Это за моральный ущерб треске, Джо. Ты помог следствию. Если Орден придет за тобой — скажи, что Марти Траблтон берет удар на себя.

— Псих, — меланхолично резюмировал Джо, смахивая монету в карман. — Но платит исправно.

Марти уже развернулся и быстрым, но полным достоинства шагом направился к выходу с рынка.
— За мной, Уильям. Зоопарк открывается через полчаса. Мы должны проникнуть туда под прикрытием.

Холл убрал блокнот и, стараясь не поскользнуться на рыбьих потрохах, последовал за наставником. Он лишь надеялся, что в зоопарке не окажется настоящих горилл. Впрочем, после одного утра работы с Марти Траблтоном даже дикие приматы начинали казаться ему образцом предсказуемости и здравого смысла.

 

Глава 6. Орнитология для продвинутых

Пока черный лондонский кэб неспешно пробирался сквозь утренние заторы, Уильям методично скользил пальцем по экрану своего смартфона, подключившись к базе данных Скотленд-Ярда. Марти Траблтон созерцал этот процесс с академической скорбью, изящно опираясь подбородком на набалдашник трости. Его лакированные оксфорды, покрытые тонким слоем рыбьей чешуи, наполняли салон автомобиля стойким ароматом портовой романтики.

— Вы взаимодействуете с этим светящимся прямоугольником с таким усердием, Уильям, словно пытаетесь физически выдавить из него признательные показания, — плавно заметил детектив. — Истинный сыщик полагается на интуицию, картотеку и умение читать следы на уличной брусчатке.

— Истинный сыщик, сэр, не пренебрегает благами цифровизации, — ровным тоном парировал Холл, не отрывая взгляда от экрана. — Нашел. Наш Горилла — по паспорту Артур Граббс. Старший смотритель зоопарка. Арендует полуподвальное помещение в Уайтчепеле. Это в десяти минутах езды от нашего текущего местоположения.

— Прекрасно, — Марти негромко постучал тростью по стеклу, отделяющему их от водителя. — Корректируем курс, шеф. Уайтчепел. Мы нанесем визит в берлогу примата, прежде чем отправимся в его зоологическую резиденцию.

Жилище мистера Граббса полностью соответствовало его прозвищу. Это была сырая, лишенная солнечного света каверна, чей парфюмерный ансамбль состоял из нот дешевого эля, немытого тела и просроченного собачьего корма. Хлипкую входную дверь Марти преодолел за три секунды, использовав отмычку, которую он с легким изяществом извлек из-под ленты своего влажного котелка.

Внутри царил монументальный хаос. Пространство было декорировано картонными коробками из-под пиццы, разрозненными выпусками журналов по тяжелой атлетике и носками столь внушительных размеров, что они вполне могли бы сойти за спальные мешки для небольших собак. Уильям, стараясь дышать исключительно через рот, приступил к методичному осмотру шкафов.

Марти же замер посреди комнаты, задумчиво поглаживая проседь в темно-каштановой бороде. Его феноменальное зрение сканировало пространство, отсекая визуальный мусор. Трость детектива плавно опустилась на потертый ковер и сдвинула его край.

— Обратите внимание, Холл, — лекторским тоном произнес Траблтон. — Преступник явно страдает комплексом социальной изоляции. Этот мусор — попытка выстроить баррикады между собой и обществом... А вот и брешь в обороне.

Под ковром обнаружилась неплотно пригнанная половица. Марти опустился на одно колено и извлек из тайника плоскую коробку из тисненой черной кожи. Она выглядела в этом интерьере абсолютно чужеродно — как бриллиантовое колье на шее у бездомного мопса.

Марти бесшумно отщелкнул замок. Уильям тут же оказался рядом.

Внутри не было ни банкнот, ни оружия. На черном бархате покоилась единственная визитная карточка из тяжелого картона и аккуратно сложенный лист пергамента. На визитке отсутствовали имена и контакты — лишь вытисненный серебром рисунок: острые зубья часовой шестеренки, внутри которой восседал черный ворон с распахнутыми крыльями.

Уильям слегка наклонился к находке.
— Сэр, от коробки исходит специфический запах.

— Фиалки и машинное масло, — невозмутимо закончил за него Марти, извлекая карточку. — Одноглазый Джо обладал безупречным обонянием. Тот, кто финансировал закупку мойвы, оставил эту метку.

— Шестеренка и птица, — Уильям поправил очки. — Учитывая запах масла, это может быть эмблема закрытого клуба инженеров или радикальной группировки механиков.

— Клуба? Уильям, вы мыслите масштабами пятничного паба, — Марти снисходительно покачал головой. — Это герб. Символ тайного ордена. Но давайте изучим инструкции, которые они оставили нашему амбалу.

Детектив развернул пергамент. Это оказался сложный, выполненный черной тушью чертеж. В центре схемы детализированно красовалось яйцо Фаберже «Зимняя ночь». К его золотой скорлупе подводились многочисленные медные трубки, клапаны, паровые цилиндры и система вентиляции. На полях убористым, аристократичным почерком были выведены формулы расчета давления и температуры.

Уильям внимательно изучил схему.
— Это термодинамический контур, сэр. Они встраивают бесценное ювелирное изделие в механизм. Судя по клапанам давления — это реактор. Или изощренное взрывное устройство.

Марти долго смотрел на чертеж. Кончики его усов едва заметно подрагивали — мозг работал на запредельных скоростях, элегантно игнорируя бритву Оккама и базовые законы физики.

— Бомба? — Траблтон мягко усмехнулся. — Холл, яйцо Фаберже состоит из золота и эмали. Это отвратительный материал для осколочного снаряда, но абсолютно безупречный... для инкубации.

— Инкубации чего именно, сэр? — вежливо уточнил Холл.

— Взгляните на систему подогрева. На клапаны подачи кислорода, — Марти указал тростью на чертеж. — Горилла работает в зоопарке. Они украли яйцо, потому что им нужна его идеальная, непробиваемая золотая скорлупа. Эта банда эстетических террористов планирует вырастить внутри яйца Фаберже генетически модифицированного, бронированного боевого страуса.

Уильям выдержал паузу, достаточную для того, чтобы осмыслить услышанное, но недостаточную, чтобы нарушить субординацию.

— Боевого страуса, сэр, — ровным голосом повторил молодой детектив. — Позволю себе заметить, что яйцо Фаберже является металлическим артефактом. Внутри него отсутствует желток, белок и какая-либо биологическая основа для развития эмбриона.

— Разумеется, отсутствует. Они зальют туда свой генетический коктейль искусственно, — ничуть не смутился Марти. — А ворон на визитке — это символ их грядущей пернатой армии. Они намерены захватить Лондон, используя невидимых карликов в ластах как пехоту, и тяжелую кавалерию в виде кибер-страусов. Это заговор, угрожающий основам монархии.

Марти решительно свернул чертеж и спрятал его во внутренний карман пиджака.

— Нам нельзя терять ни секунды, Уильям, — его тон не терпел возражений. — Зоопарк открывается с минуты на минуту. Если мы будем ждать ордер и не остановим Гориллу до запуска инкубатора, Скотленд-Ярду придется отбиваться от птиц, закованных в царское золото. За мной.

Уильям молча последовал за наставником к выходу. Он не верил ни единому слову про кибернетических страусов, но прекрасно понимал, что спорить с Марти сейчас — значит потерять драгоценное время. К тому же, странный чертеж и стойкий запах фиалок не давали ему покоя. Кто-то очень богатый, невероятно умный и смертельно опасный стоял за спиной недалекого Гориллы. И этот кто-то только что начал партию, правила которой пока не понимал никто в Лондоне.

Включая Марти Траблтона.

 

Глава 7. Операция «Фламинго»

Кэб высадил их у кованых ворот Лондонского зоопарка в Риджентс-парке. Дождь почти прекратился, уступив место промозглому туману, в котором крики экзотических птиц звучали как авангардная симфония, исполняемая оркестром душевнобольных.

Уильям потянулся к бумажнику, чтобы приобрести входные билеты, но Марти плавно перехватил его запястье набалдашником трости.

— Вы мыслите слишком линейно, Холл, — негромко произнес детектив, сканируя взглядом периметр. — Если здесь базируется синдикат, выращивающий бронированных кибер-страусов, то вход через турникет равносилен капитуляции. У них наверняка расставлены пернатые дозорные. Обратите внимание на того голубя на фонарном столбе. Он наблюдает за нами слишком осмысленно.