Селивановы и Глеб

Надо б с мыши начать..

Селиванову жить не давало по жизни тупое насилие.
А сегодня его укусила в сарае огромная мышь.
Впрочем я не о нём написать вам хотел, а о брате евойном, Василии.
Хотя всю его скорбную жизнь, вряд ли в этот формат уместишь.

Брат Василий слепил нечто страшное из кизяка и навоза,
И скульптуру назвал свою коротко и впечатляюще «Глеб».
Это был исполин, со слегка подзатекшею, липкою, рожею.
Он стоял между входом в сортир и забором тянущимся в хлев.

Глеб под утро застыл, но вонял исключительно свежим.
Он удачен был весь, и рукаст, хоть горбат, но прекрасен, хоть в общем и рыхл.
Был и грозен и стар, хотя в тот же момент, удивительно нежен.
Вместо шапки главу прикрывал его твёрдый, большой, исковерканный жмых.

Глеба дети боялись, и мать, и соседские куры.
Изваяние очень боялся Прокопий Портнов — пожилой агроном.
А Василий любил проходить эдак возле огромной фигуры,
Наслаждаться так сбоку, и тайно следить из сортира потом.

А ещё в том семействе жила бородатая девушка Фёкла.
Фёклу трижды кусала в сарае всё та же огромная мышь.
Фёкла Глеба ждала по ночам, от этого искренне блёкла.
И воткнула однажды, ему, вместо хуя, толстенный камыш.

Наступила зима..

Наступила зима, и укрыло колосса пушистым, волнующим, снегом.
Стал он льдист как сугроб, и несчастен, и даже отчасти смешон.
Но к весне вдруг ожил, хоть поник, покосился, и став говняным человеком.
Взял в сарае ведро, две лопаты, мешок, плоскогубцы, и тихо ушёл.