Игнатов и Ринго Старр

Тянулся Игнатов к стакану
Мозолистой, крепкой, рукой.
Как будто декханин — к барану.
Как фельдшер — в приёмный покой.

Запустит промилле по венам,
Разгонит всех пришлых к чертям,
А после железным поленом —
Молотит по теплосетям.

Все думали Мишка буянит.
Как этот мудак всех достал!
Не знали они что Игнатов,
Был в эти часы Ринго Старр.

Звезда, та что над Ливерпулем,
Зажгла теперь Нижний Тагил.
Со зверскою мордой питбуля,
Старался Игнатов и бил.

И сопли летели на стены
Когда он входил в этот раж,
И пел вдохновенно сам Леннон,
Средь запаха русских параш.

И свет что струился сквозь шторы
Был мягче софитовых ламп,
И нёсся в Сибирь где-то скорый,
И девки кончали у рамп.

Но всё прерывалось под утро,
Когда покидал алкоголь —
Внезапно, жестоко, и трудно,
Прощальною нотой бемоль.

Заснул
Будто врос он корнями.
Струится поток на висках,
Игнатов лежит в диване,
В простых и несвежих носках.

Лишь длинные, сонные тени —
На стенах, что тянутся ввысь —
Всплывают, затем постепенно —
Торжественно падают вниз.