В побег
Был не там, и гулял не с теми...
Утром — бегство и жгучий стыд.
Вслед за мной увивались тени.
В темных арках дворов пустых
отрывался, но ждали дома —
в душной комнате по ночам
из углов выбегали гномы,
извиваясь и хохоча.
Томно охали, выли шлюхи,
мучил скрипку садист-сверчок,
урки злые свистели: Шухер!
Пони прыгал, кусал в плечо.
Голос вкрадчивый пел о смерти.
Между дверью и полом, в щель
кто-то подлый совал конвертик-
«треугольник». Среди вещей
находил то белесый локон,
то куриную лапку, вдрызг
бились мыши о стёкла окон,
дрозд диванную ножку грыз...
++
Нет нигде мне покоя, кроме
туалета, но нынче — глядь,
там старуха сидит на троне
и буравит глазами, блядь!
Прочь из дома! А следом тенью
волочится моя беда..
Снова буду гулять не с теми
и подолгу бывать не там.
Возвращаться не вижу смысла, —
в хмуром доме моём упырь —
Календарь пожирает числа
отодвинутой вглубь судьбы.
А старуха читает письма,
вяло шамкая впалым ртом.
Только изредка урка свистнет,
хлопнет дверками фаэтон,
прогогочут гурьбой шалавы,
пони нервно взоржёт, и гном
пробежит от угла направо —
в круглосуточный гастроном...
Иногда я встречаюсь с ними
на задворках утех иных
где своё забываю имя
да остатки топчу вины.
И тогда накрывает. Лица —
хороводом гримас, и Смерть
в белом платье подолгу снится,
силясь вкрадчиво что-то петь...