Звезда в стакане — 3
Средневековое невежество XXI века. Народ вновь начал охоту на оборотней. Только современные оборотни носят погоны. Без сна и отдыха, без семьи и увлечений. Мы точно не люди. Кто же мы тогда?! В 2011 году произошло священное превращение милиции в полицию. Нам отпустили грехи, переодели, но большая часть «старой гвардии» не прошла полиграф и медкомиссию. Всех «лжецов» и «болезных» министерство утилизировало, как профнепригодных.
Петрович стебется над парнями.
— Женька, признайся, пробовал krec? Травку покуриваете, поди, после хоккея с Олегом? Детектор не обманешь.
— Иди нахер, Петрович. Это тупое устройство не отличает употребление от держания наркоты в руках. Ты же знаешь где я работал.
Олег молча кидает в Петровича берцем и смотрит на него исподлобья, скрипнув своей тарантиновской челюстью. Петрович ретируется за дверь. У Олега бульдожья хватка. Он отработал опером «на земле» семь лет, был в горячей точке, имеет награды. Олег ищет справедливость всегда и везде.
Женька прав: полиграф подозревает каждого. Сотрудников отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков можно уличить, задав элементарный вопрос «часто ли видел и держал в руках наркотики?» Из оперов можно, при желании, сделать убийц. «Применял ли оружие в отношении человека?» Психика профессионала в любом случае среагирует на знакомую ситуацию.
Никак не можем привыкнуть к темной мнущейся ткани новой формы и дурацким головным уборам.
Построение личного состава на плацу перед московской проверочной аттестационной комиссией. Над нами кружат небольшие дроны с видеокамерами — ноу-хау московской полиции. Проливной дождь некстати. Я говорю стоящему передо мной Сержу на ухо «Улыбайся в камеру!». Он беззвучно смеется. Фуражка начинает трястись, и на мои туфли с покатой «фрицевской шляпы» обрушивается Ниагарский водопад.
— Черт, Серж, отодвинься!
— Куда?! Мы же в строю.
Дождь не самое страшное, пустяки. Один курсовой часами на морозе держал студентов для отработки приемов строевой ходьбы. Девчонки маялись циститом. Наш коллега Серый заморозил суставы ног. Теперь он вынужден периодически лежать в госпитале. Студенты не остались в долгу. На день рождения бывшему курсовому они прислали с курьером гроб до квартиры. И венок «От благодарных курсантов».
Мужская коробка запела «Москва, звонят колокола». Московские проверяющие на трибуне оживились. Полицейские должны стрелять, как снайперы. Применять приемы борьбы, как бойцы СОБРа. Петь, как хор Пятницкого. Мои таланты по этим позициям нулевые.
Зам по науке отчитывает меня.
— Пиши диссертацию, лентяйка. Хочешь, я стану твоим научным? Смотри кто пишет...
— Я ничего не понимаю в уголовном праве. И английский не сдам.
— Думаешь, все понимают кто защитился?! Тут теоретиков — каждый второй. Со временем научишься. Английский не главное.
— Нет, преподавать не моё.
— Как хочешь.
Конечно, я трушу. Как и тихоня Серж. Нас объединяет философский склад ума и нежелание быть оратором. Он тоже отказывается писать научную работу. Серж армянских кровей. Но я говорю:
— Ты не армянин. Ты — Серж Гальяно.
Я склоняю его фамилию на итальянский манер. Он краснеет и смеется, щуря черные глаза за стеклами очков. По образованию он инженер-программист, которого занесло каким-то ветром в милицию. Нас всех сюда занесло разными ветрами. Лишь однажды я стала свидетельницей, как армянская душа вырвалась из него на волю. Серж лихо отплясывал под «Sexual revolution» на новогоднем корпоративе, а в конце танца по-цыгански упал на колени.
С нового учебного года на кафедру пришли два молодых адъюнкта — невысокий юркий блондин Саша Молох и двухметровый Михаил С. Про него мы были наслышаны заранее. Спортсмен краснодипломщик с Президентской стипендией, отработавший пять лет в отделе борьбы с оргпреступностью, внедрившийся в криминальную среду под легендой, с которым на равных разговаривают руководство, доктора наук и сверстники. Он не делает исключений и различий. Его уважают и боятся студенты. Если к людям можно применить термин животного мира «альфа-самец», то Михаил С. он самый.
Забегая вперед, скажу, что за полтора года на нашей кафедре он написал диссертацию и блестяще защитился. Ему аплодировали члены диссовета (второй случай в истории ВУЗа), и его сразу ангажировали на должность Прокурора крупной криминально известной области нашей страны, где Михаил прогремел, как выстрел. Новый молодой принципиальный прокурор попался на взятке в смешную сумму — пять тысяч рублей и был осужден и освобожден от должности. В мире людей «альфа-самцы» редко выживают.