Река Урал

На коляске сидел пожилой инвалид
И печально играл на гармошке
Из магаза я вышел, купив на обед,
Триста граммов обычной картошки

И к нему подойдя, я приплясывать стал,
Подпевать, и припёрдывать даже
У меня вдруг прорезался нежный вокал,
В золотом, так сказать, эпатаже

Инвалид вдруг застыл, переставши играть
И сурово так, громко, озвучил —
«Эй, мужик, отвали! Хватит, сука, мешать!
Своей ёбабой пляской замучил»

Я авоськой с картошкой его по лицу
Раз пятнадцать наверно ударил
Бил с оттяжечкой так, как солдат на плацу
Чтобы мОзги людЯм не баранил

Инвалид стал малинов и зноен в щеках
Стал пунцов он в конечном итоге,
У него весь аршин наберётся в плечах,
Но культяшки зато, а не ноги

А потом я спокойно домой зашагал,
Нёс привычной дорогой картошку
Где-то там недалече искрился Урал,
Ветерком обдувал понемножку

Вы воскликните все:
«Ты зачем рассказал?!
Это подло и бесчеловечно!»
Я отвечу: «Друзья, это зделал Урал,
Он тёкЁт грациозно и вечно»

Я в его глубину и просторы влюблён
И в его несусветные дали.
Я мечтаю быть с ним
Им я лишь окрылён.
Это всё чем я располагаю.

«Да при чем здесь Урал?!» — возмутитесь в сердцах
«Ты, скотина, избил инвалида!»
Я отвечу спокойно: «Всё дело в отцах,
Это всё по делам нашим видно»

«Нахер ты про отцов?!»
«Ты калеку побил!» —
Возмутитесь вы зло и наивно
Я отвечу спокойно: «Урал вам не Нил,
Это, ну, по всему оно видно»

Я уже постарел, а Урал всё тёкЁт
Все тёкЁт и тёкЁт в своём русле.
Очень хочется в руки мне взять пулемёт,
Потому что отчаянно грустно.