Город живёт...(эпизод девятый: Псков)

Ну что, пришла пора немного позаумничать… Ибо отпуск! Диплом с отличием защищён, и пора, ох как пора отпустить мысли, отринуть думы и сделать что-то для души. Для копилочки воспоминаний, для радости, наконец. Очень мало сейчас её, а без неё… да ничего: грусть, тоска, серость. Пустота, одним словом. А где пустота — туда какого только сора не нанесёт. Нам это надо? Нет. А значит — вперёд, ковать своё счастье, множа на радость.

Две вполне себе активные барышни, готовые на любой движ и кипиш, совершили вылазку в город Псков. Чай, соседи наши, но вот как-то мы ближе и чаще в Питер… Упущение! Навёрстываем. Я бывала во Пскове пару-тройку раз, но то было давно, урывками, набегами. А чтоб побродить, постоять, подумать — нет, не доводилось. Вперёд!

Прибыли в районе обеда и отправились заселяться. В планах было сразу избавиться от вещей и бежать впитывать. Но нас не ждали. Так бывает: может, расслабились, может, подустали, а может, просто раздолбаи. Но хорошо, что разрешили оставить вещи и немного погулять. А мы и не стали нудить, махать руками — рванули в музей, что буквально в пяти минутах ходьбы. Небольшое, но туго набитое воспоминаниями о днях былых, когда мы жили одной большой и дружной семьёй. Арт-пространство «Вперёд в СССР».

Да… Для моей юной подруги это всё, конечно, уже музей, история… А я — как в детство вернулась. Начиналось всё, как и положено, с прихожей. Мы там покрутились, попримеряли шляпки (в музее дозволяется, я бы даже сказала — приветствуется всё трогать, мерить, открывать!). Чума просто! Дальше — кухня. На столе — пакет с молоком, формы под «петушки на палочке», в холодильнике — бидон. У нас в таком квас был. Раньше это была обязанность: пока родители на работе, отстоять километровую очередь, купить квас и поставить в холодильник… И так всё лето. Хорошо ещё, бидоны появились, а то ведь могли отправить и с трёхлитровой банкой, на которую надо было натянуть тугую полиэтиленовую крышку, а саму банку с холодным квасом пристроить в авоську. Помните такие, из верёвочек? О, боги!

Дальше были комнаты с интерьерами: бамбуковые висюльки, Новый год, круглый стол, ёлка… Детская с резиновыми игрушками, лошадками-качалками, диафильмами. Много-много всего, что теперь называется коротким, но ёмким словом «ностальгия». А ещё там стоял аппарат с газировкой. Помните? Три копейки с сиропом. И стакан — блин, гранёный! — и один на всех. И ведь ничего… Выжили!

Вот такой вот откат в прошлое. Не самое хреновое, надо сказать, прошлое. Вполне себе счастливое...

Дальше — заселились и побежали. Мы же не в номере сидеть приехали!

Ориентироваться в городе легко. Всё сосредоточено в центре: Кром (Псковский кремль), Поганкины палаты, музеи разные, церквушечки... Всё, что душе мило, глазам любо.

Начали с Крома. В древности «кромом» называли самую защищенную внутреннюю часть города — цитадель, где хранили «кромéшный» запас: зерно, оружие, казну. Это буквально «хранилище» выживания. Отсюда, кстати, пошло и выражение «кромешный ад» — то, что находится за пределами этого безопасного пространства.

Стена тянется по всему городу. Жаль, что она во многих местах осыпается — о чём свидетельствуют таблички с предупреждением, — но всё равно это очень величественное и прекрасное зрелище.

Внутри кремля есть площадка, отмеченная крестом: место вечевой площади. Акустика устроена хитро: голос оратора слышен отлично, а шум толпы гасился архитектурными выступами. Идеальная акустика для демократии!

Как и в Великом Новгороде, крепость не знала поражений... кроме предательства. Во Пскове это было предательство бояр во времена Ливонской войны. Конструкция кремля интересна: извилистый поворот, который называется «захаб». Всё продумано. Если враг прорывался через первые ворота, то попадал в этот коридор, и двигающаяся толпа ворогов не имела возможности развернуться или поднять щиты, а сверху на их головы летели камни.

Так... Троицкий собор. Он красив, спору нет, величественен и аскетичен. Словно воин — суровый и неприступный. Но моё сердце, конечно, навсегда отдано нежной Софии Новгородской, с её золотым куполом и голубем, венчающим крест. Она... просто другая.

Иван III позавидовал псковичам, потому повелел скопировать стиль для Московского Кремля, а зодчих насильственно переселил строить Успенский и Благовещенский соборы.

На колокольне кремля висел вечевой колокол. Когда Псков потерял независимость, в ночь перед снятием колокол звонил сам по себе. Это, конечно, легенда, но ведь красивая! А колокола — это голос, и почему бы ему не воспользоваться им, перед тем как замолчать навсегда?

Вот так, коротенько. А дальше? Дальше — больше.

Мы пошли на квартиру. И не к кому-нибудь — к вождю. Вождю мирового пролетариата. Поднимались по ступеням и молчали, каждый о своём. Как выкинуть из пламенного сердца свою молодость? Октябрёнок, пионер, комсомолец… И всё это благодаря Владимиру Ильичу.

Но вернёмся к нашей квартире. Музей находится по адресу: улица Ленина, дом 3, в доходном доме купца Чернова. В 1900 году Ленин снимал в квартире №2 комнату.

Уютненькая такая. Готовил проект газеты «Искра». Интерьер воссоздан, но есть в музее и подлинные вещи семьи Ульяновых, в частности — дорожный сундук. Вот так… Постояли, поразмышляли (каждый о своём), прикоснулись… «Из искры возгорится пламя». И пошли молча, не нарушая момента.

А на улице — дождь. Да… Но мы не сахарные. Нас ждали Поганкины палаты.

Знаменитый памятник гражданской архитектуры XVII века и главный корпус Псковского музея-заповедника. Строился в 1671–1679 годах. Отгрохали сии хоромы по заказу купца Сергея Поганкина. Дал же Бог фамилию! Хотя, по легенде (вот нравятся мне эти отсылки к тому, что бездоказательно, но красиво и сразу вызывает интерес)… Так вот, легенды связывают фамилию с найденным кладом — «погаными деньгами». То ли разбойничал купец, то ли бравировал перед Иваном Грозным, но так или иначе род купеческий в 1710 году зачах. Вот потом и не верь в народную мудрость.

Дальше помещение использовалось под склады. Стены там толстенные, зато ступени крутые — будь здоров! А с 1900 года это музей.

Вернусь к легендам. По одной версии, Сергей Поганкин был бедным бондарем, который нашёл клад. Поди, вырвал из рук закладного покойника, а ведь такие деньги счастья не приносят… Бесовскими их называли. Есть и другая: был он атаманом разбойников, и на награбленное отстроил хоромы. А ещё поговаривали, что в стенах дома он пытал неугодных, а потом замуровывал их, и с концами (стены-то — два метра в толщину!). Теперь кто скажет? Времена смутные были, да и давние. Все секреты в Лету канули. А экспозиции разные в палатах: иконы, конечно, старинный клад, фарфор.

Ну вот, как-то так… Коротенько. Ещё на колесе обозрения городом любовались — красота! Хотели на катамаранах уплыть куда глаза глядят, но отговорили: волны, мол, на Великой большие… Ну мы и пошли… по ресторанам. Ибо навпечатлялись и находились.

Город понравился. Ещё вернёмся.