Гудбай, Америка
Чтобы понимать и любить Америку нужно в ней родиться. Иначе по жизни будет «нас так долго учили любить твои запретные плоды» © Это сплошной камень зданий и бесконечные хайвэи, поглотившие людей. Буквы закона, как гражданская Библия, и фактическое уличное беззаконие. Где, спрашивается, всеобщая свобода, где глоток чистого воздуха, пядь не асфальтированной земли, где клочок неба без государственного флага или символики штатов?! Как там пел Элвис «America the beautiful». Видимо, не для всех она прекрасна. Наши эмигранты не становятся гражданами Америки. Они остаются эмигрантами, поносящими свою родину издалека. Легче ненавидеть других, чем себя.
Чтобы полюбить Петербург его нужно увидеть один раз. Эта любовь иррациональна, вопреки здравому смыслу и доводам рассудка. Здесь господствуют две стихии — воздух и вода. Стихию воздуха представляет небо, натянутое, как холст, на подрамник петербургских крыш. Центр города — раненное войной сердце. Его пригороды — Павловск, Царское Село, Петергоф, Ораниенбаум, Гатчина — бессмертная возрождающаяся из пепла, шелестящая крылатой листвой душа.
Современные окраины напоминают американские кварталы. Каменные высотки смотрят друг на друга без приязни. Скрытое человеческое соперничество выливается в животную агрессию. Природа отступила от города на безопасное расстояние, забрав с собой птичьи голоса. Эти мертвые джунгли плодятся и размножаются, и учат ненавидеть себе подобных. «Good-bye, Америка, о, где я не был никогда» © Выродки районов калечат старый Петербург. Больно смотреть на поруганный дом Николаевых по Садовой улице с плачущими гарельефами русалочьих лиц у окон первого этажа бывшего магазина «Высшей парфюмерии» Альфонса Ралле. Так римляне расчищали свой путь в Вечность. «Карфаген должен быть разрушен» ©.
Во дворе-колодце небо, как икона. Здесь просыпается языческое начало в человеке. Земные страсти обуревают его. Из открытых окон доносится рык «В Питере — пить!» и меланхоличная фортепьянная мелодия Чайковского. Абстрактное цветное граффити на стене дома 1913 года смотрится дико. Наскальная живопись наших предков несла мысль, в ней были зачатки языка. Современность все упрощает.
В Китае перестали существовать более тысячи профессий. Искусствовед и археолог вымерли, как мамонты. Какое будущее у искусственного интеллекта в среде правящих инстинктов и отсутствия человечности?! Мир воцарится лишь на руинах цивилизации. И детский хор исполнит «...когда умолкнут все песни, которых я не знаю, в терпком воздухе крикнет последний мой бумажный пароход». ©
© Nautilus Pompilius «Последнее письмо»