Нам стали слишком малы твои тёртые джинсы ©
Да. «Нас так долго учили любить твои запретные плоды». © Захотелось вот помянуть добрым словом особенную одежду, которую носил с глубокого детства и до недавних пор. Те самые джинсы. Сине-голубые брюки из особой ткани. Красовавшиеся на постерах, мелькавшие на кино- и телеэкранах, радовавшие на фигуристых одноклассницах, потешающие на сутулых, кривоногих гопниках. Обнаружилось, что приятели прекрасно помнят свои первые джинсы. Причём именно «настоящие». У меня вот были после каких-то детских, гэдээровских — тёртый, заношенный, но крепкий, восхитительного плетения волокон ткани, «Wrangler». Несказанно щедрый дар старшего кузена с его плеча. Точнее, с его зад... с его ног — скажем так. Для ленинградского мальчишки это был дар покруче электрогитары. (Да ну её, эту гитару! Такие джинсы и гитары не требуют! И так всё понятно и всё неимоверно круто.) А потом ещё и куртка перепала практически комплектная. Правда, из джинсов к тому моменту уже вырос. Но ничего. Уже новые появились. А из старых был сшит рюкзак особой конструкции. С карманами, в которых свободно помещались зонт от дождя и текстолитовая дубинка от неприятных приключений. Школьные учебники, магнитофон, позже — конспекты и солидное количество бутылок пива или вина. Сейчас вспомнишь — ну ведь тряпичничество какое-то, дурновкусие. Ан нет! Красота, бравость и какая-то сопричастность к кусочку особого, причудливого мира. Это, наверное, просто «время такое было». Особенности тогдашнего мира. Комичные по прошествии лет, но какие-то милые. Хотя с историей. И историей долгой.
Джинсы — одежда из плотной хлопчатобумажной ткани, стыками швов на карманах. В Новое время изготовлялись кустарно во всех странах, имевших парусный флот, в XVII веке, моряками из отходов порвавшихся парусов. Изначально были некрашеными. Синими они стали после того, как самым дешёвым красителем стал цвет «индиго», выработанный промышленным способом. Впервые стали выпускаться массово как рабочая одежда для грузчиков в 1873-м году американцем Ливаем Страуссом. В те времена на рынке наблюдалось перепроизводство и удешевление конопляной парусины, поэтому за скромные деньги мистер Страусс создавал очень прочную одежду по принципу: «заплатил скромно, а носишь долго». Износостойкости и долговечности новинки способствовало и запатентованное применение медных заклёпок на швах карманов. И особенные карманы, включая фирменный, маленький, для часов. Часов работяге можно было и не иметь, но была надежда на их приобретение в самом скором времени. А пока нет часов - можно в него отложить монету на вечернее пиво или глоток виски. Впрочем, дальше рабочей одежды изделия американца вряд ли пошли, ибо ткань была весьма грубой и ношение изделий из неё требовало привычки и даже терпения. Всё изменила замена парусины на хлопок. И именно это обстоятельство сделало возможным комфортное ношение джинсов в быту.
Здесь стоит сделать отступление: а откуда же взялось это странное название — «джинсы»? Ещё в начале XVII века по всей Европе массово распространилась хлопчатая саржа диагонального плетения jeans. Это был особый вид генуэзской бумазеи. Из генуэзского диалекта будущего итальянского языка и слова «генуэзский» (от топонима «Генуя») «gene» название ткани перекочевало в старофранцузский, став «jane». А уже от французов его подцепили англичане, переделав в «jeane». Саму ткань вырабатывали ещё аж с конца 1300-х годов во французском городе Ним (отсюда и название: de Nîmes — «деним»), синий же натуральный краситель для неё привозился из Генуи. По Европе и, позже, Америке, гуляли названия джен, джейн, дженис, дженес и джинс. Из различных её форм — от конопли до хлопка — были сшиты паруса экспедиции Колумба и рабочие штаны матросов его команды. Брюки джеклондоновских золотоискателей, майнридовских ковбоев-мустангеров, комбинезоны рабочих знаменитых конвейеров Джона Форда, сценическая одежда рокеров и клёши киногероев 50-70-х годов уже XX века и даже школьный рюкзак вашего покорного слуги — всё это «джинсА». Её космический взлёт в пятидесятые-шестидесятые годы уже XX века не оставил мир равнодушным. Рок и поп культура, кинематограф и шоу-бизнес постарались на славу.
Сочетание показной и истинной демократичности, удобство ношения, сделали «джинсУ» чем-то вроде культурного коронавируса. В неё стремился одеться весь мир. В Советском Союзе джинсы стали штукой статусной. Запретный плод. Сказывалась некоторая наивность обывателя и излишне восторженное отношение к продукции западной лёгкой промышленности. При неизбалованности собственной. «Настоящая фирмА» покупалась у фарцовщиков или привозилась выездными знакомыми из-за кордона. Варианты попроще (сомнительная западногерманская «Монтана», например) покупались в магазинах «Берёзка» и «Альбатрос» отдельными счастливчиками за валюту (с разрешением на оную), чеки Внешпосылторга или боны для моряков загранплавания. Бестолковые индийские, польские, югославские или гэдээровские поделки — даже в обычных советских магазинах. Но они были из тонкой ткани, частенько без заклёпок, с кривоватой прострочкой и даже накладными передними карманами. (Ересь!) Вместе с брезентовыми отечественными, калининскими, джинсообразными брюками «Тверь» они формировали «модный лук» города и села. Последние, кстати, тверские, по своей сути, грубости и посконной пролетарской эстетике были даже ближе к исконному продукту, чем американские Райфлы и Левайсы. Но желания их носить как-то не возникало. А ведь был ещё вполне приличный подпольный «самострок»! Плод деятельности приезжих вьетнамцев, наших армянских, грузинских, прибалтийских и местных цеховиков. Большим уважением у ревнителей рок-н-рольной модной чистоты не пользовавшийся, но народу годный.
Вспоминается первомайская демонстрацию года 1983-го, на Дворцовой площади. Тогда высокомерные старшеклассники, до этого ехидно обсуждавшие здоровенную медную бляху «Ли Купер» на затянутой в псевдо-джинсу, широченной корме одноклассницы, дождавшись очередного призыва с трибуны и одновременно с ним, медноголосо, левитанисто и громогласно возглашали (в лице Вовы-физорга): «Да здравствуют самопальные джинсы Ли Кууууупер!!!» И колонны такие: «Урррраааа!!!»... С джинсами воевала советская школьная администрация и пионерско-комсомольские организации. Молодые же граждане мечтали о подобных портках из простого желания внешней, личной «инаковости». И из стремления к личным «рокерским» /«хипповским»/ «фарцовщицким» и т. д. образам, укреплявших самооценку. Плюс просто дорого-богато! Джинсы берегли или, наоборот, искусственно старили ради «крутого» как бы небрежного образа. Мол, ношу джинсы всю жизнь — вон какие тёртые! При этом даже нарочитая декларация принципиального отказа от ношения джинсов («джинов», «техасов») имела революционный оттенок.
Джинсы упоминали в своём творчестве Аксёнов, Довлатов, Евтушенко и Филатов, а Андрею Вознесенскому здорово досталось от Хрущёва за то, что он явился на встречу с ним в буржуазных штанах. Иноагент БГ сочинил в начале семидесятых целую поэму «Жизнь в джинсе». Потешный и весёлый образчик контркультуры родом из «Сайгона». Джинсы покоряли школьные и студенческие дискотеки, сельские клубы, проспекты и НИИ, университеты и ПТУ, курорты и даже консервативные заводы и фабрики. Хотя в последних доходило и до мордобоя в рабочих раздевалках.
Девяностые годы открыли ворота джинсовому цунами. Кооперативные ларьки, наконец, насытили страну разнообразным денимом, сделав одежду из него чем-то повсеместным. Вроде китайских спортивных костюмов. Перефразируя Ильича, стало возможным уверять, что каждая доярка может носить джинсы. Что не могло не радовать. Но одновременно сыграла в жизни джинсов в нашей стране не самую лучшую роль. Естественным образом из «культовой» и малодоступной вещи, они превратились в простую, удобную, носкую повседневную одежду. Но уже скучноватую, что ли... Ещё полтора-два десятка лет общество экспериментировало с формой (ширина брючин, их формой), неканонической окраской (блэк, дабл-блэк, розовые, серые, красные-зелёные-золотопогонные), дизайнерскими ходами (грэнж, рванина, ржавчина, стразы). Нулевые родили новую статусность — всякие малоизвестные штучные выпуски для всяких селебрити. Но, как кажется, это было больше похоже на агонию. Сейчас публика в джинсах встречается на улицах значительно реже. Достаточно посмотреть в окно на проспект. Ещё лет десять назад буквально каждый четвёртый прохожий шёл в джинсах. Вчера из четырёх десятков фланирующих джинсы были только на двоих. Плюс на одном - какая-то старая джинсовая куртка из девяностых. Нет, возможно, будет и ренессанс. Но пока что, несмотря на все свои достоинства, джинса незаметно уходит. Донашивается в лучшем случае. Что тому причиной: появление новых носких тканей, очередная смена поколений и вкусов, требования моды и бизнеса — пёс его знает. Может быть джинсы просто стали тесны и малы меняющемуся миру, а сама «джинса» кажется уже тканью архаичной. Ну что же. Помашем ей ручкой. Но с теплотой вспомним какие-нибудь свои джинсы. Если вы их носили, конечно.