Записки у безголовья. Часть шестая. О консилере
Привет, знойные.
Пока делегация ООН каталась по нашей области с целью изучения борьбы с опустыниванием, мой мозг медленно, но верно плавила жара. Плавила настолько, что я нет-нет да и забывала «втаптывать» консилер в свои подглазья. Для тех, кто мало что понял в этой тарабарщине, расскажу поподробней.
Когда ты молод и прекрасен, тебе совершенно не требуется скрывать маленькие недостатки — это известно каждой женщине. Ты встала и уже красивая. Свежая, как арбузный ломтик. Ты можешь не спать целую ночь и все равно будешь прекрасной утром.
Когда твои часики пробили ближе к сорока, ты можешь, конечно, не спать всю ночь, но на утро в своем отражении ты увидишь наметившиеся синячки под глазами. А вот когда часики пробили к «далекозасорок», ты можешь спать всю ночь, все положенные для женской красоты 8 часов, но в зеркальном отражении тебе будут грозно симафорить подглазные синяки. Эти суровые вестники усталости и прожитых лет.
Тут-то и приходит на помощь консилер — это известно каждой женщине и не каждому мужчине. Этот дружочек (я про консилер) прочно обосновался в моей нехитрой косметичке. Мне он всегда помогает договориться со своим отражением и привести себя в божеский вид.
Однажды я в очередной раз решила воспользоваться дружочком-консилером. Мне нужно было забежать к педиатру за анализом крови для физиопроцедур. Собираюсь я, значит, к дохтуру, прячу следы прожитых лет. Макаю мягкий аппликатор своего дружочка в кремовую густую текстуру, а потом расставляю точки под глазами, по спинке носа и прочим местам, нуждающимся в легкой маскировке. Растушевываю нанесенное подушечками пальцев похлопывающими, втаптывающими движениями. Потом прохожусь тушью по ресницам, вбиваю в яблочки кремовые румяна для свежести и крашу губы. Контрольным взглядом осматриваю готовую себя в отражении и решаю, что синячки все равно предательски симафорят сквозь тонкий слой консилера. Опять расставляю точки под глазьями в надежде, что этот последний штришок превратит меня в свежий арбузный ломтик. Но тут, как некстати, меня отвлекает звонок. Поговорив по телефону, я благополучно забываю о консилерных точках и, напялив джинсы и солнечные очки, выбегаю к ждущей меня автокарете.
Темные стекла очков делают меня эффектной женщиной, и никто, совершенно никто, даже я сама, не знает, что под ними скрывается потомок австралийского аборигена.
В предбаннике кабинета участкового педиатра пусто. Не перед кем красоваться своим боевым раскрасом. Поэтому в кабинет я захожу в очках, попутно снимая их и закрывая за собой дверь. Дохтур, заприметив мое приветливое лицо с бодрым рядом консилерных точек под глазами, конечно же, ничего не замечает. А может, делает вид, что не замечает. Впрочем, неудивительно, ведь педиатры больше заточены на здоровье детей, а не на трендовой раскраске лица их мам.
Надо ли говорить, что когда я выхожу от педиатра и плыву по больничному коридору, то собираю взгляды многих мамочек. Но даже тогда я ничего не подозреваю. Сомнения, что с моим лицом что-то не так, начинают посещать меня возле регистратуры. По обыкновению, там очередь. И та мамка, которая стоит за мной, начинает пялиться на мое лицо с нескрываемым интересом. Смотрит так, что даже не отводит взгляд, когда я смотрю на нее в надежде понять, что же она там высматривает. От мужчин такой неотрывный взгляд более привычен. То ли дело женщина! Что она там разглядывает?! Половой орган, нарисованный на лбу?
Выдержав этот пристальный взгляд и закончив с регистратурой, я выхожу на воздушок. Достаю из рюкзака зеркальце и смотрю на себя любимую. А оттуда, со своей торжественной раскраской, на меня пялится австралийский бушмен.
Вот что бывает, когда ты маскировала, маскировала, да не вымаскировала. Что ж, это, по крайней мере, не скучно. Да и тем более, кто-то ведь устанавливает тренды. Почему бы мне не побыть в шкурке трендхантера? «Аборигенский гламур», «бушмен-шик». Мне кажется, звучит.