По традиции… (встречи с Гоголем)

Пожилой человек сидел в заплеванной конуре участкового надзирателя, который заносил в толстый гроссбух персональные данные нарушителя. Рядом на расшатанном стуле памятником застыл Николай Васильевич. Записав ФИО, адрес прописки и адрес проживания пожилого человека, которого, как мы помним, звали А, городовой стал выспрашивать обстоятельства происшествия, которые состояли в том, что парочка в неурочное время распивала на лавочке.

Здесь нужно сделать некое отступление, чтобы прояснить эти самые обстоятельства. Если уважаемый читатель замечал, наши граждане любят распивать в местах как бы не совсем предназначенных: в скверах, подворотнях, а, подчас, даже и на детских площадках. Но задумывался ли уважаемый читатель над тем, откуда пошла такая мода. Так вот, до конца XIXвека, Николай Васильевич тому свидетель, россияне выпивали в кабаках, трактирах, а порой и в ресторанах. Однако после того, как государь наш, милостивый Александр III в 1894 году придумал ввести госмонополию на производство и продажу водки, многие питейные заведения позакрывались, а казенные отпускали искомый напиток только в закупоренной таре и только на вынос. Тут-то предки и подсели на лавочки. То есть, традиции этой больше ста лет. А традиции — наше всё! Куда мы без них.

В пятницу вечером приятели собрались на кухне у А обсудить международное положение, однако не рассчитали и к трем часам ночи влага, оживлявшая беседу, закончилась. Благо, пожилой человек помнил, что напротив располагается круглосуточный винный. Правда водку теперь по ночам отпускают только в откупоренной таре, что, впрочем, не препятствует традиции ночных посиделок.

Возвращаться на кухню парочка не пожелала, расположившись на лавочке. Было тепло, пахло сиренью, летняя ночь располагала к философической беседе.

Откуда ни возьмись, как черт из табакерки, явился участковый надзиратель, который шатался по дворам в столь позднее время. В ночи жена, заподозрив его в измене, выгнала участкового из дому и тот шел ночевать в свой околоток. Вот, собственно, и все обстоятельства места и времени, которые привели друзей в означенный околоток.

Заполнив протокол, участковый взял новый бланк и, повернувшись к Гоголю, стал опрашивать писателя. Но Николай Васильевич бровью не повел, сидел как сидел. Участковый не выдержал и вернулся к А:

— Чего он молчит?

— Не видите, он же памятник!

— Как распивать, так он пожалуйста, а как отвечать за нарушение правопорядка, так он видите ли памятник! — недовольно забубнил надзиратель. — Сообщите его данные для протокола!

— Гоголь Николай Васильевич, родился 1 апреля 1809 года в селе Большие Сорочинцы Миргородского уезда Полтавской губернии. Происходит из малороссийских дворян.

Открыв рот, участковый оторвался от бумаг и смотрел то на писателя, то на А.

— Чего зенки вылупив, — оживился Николай Васильевич, — так и було!

Лучше бы Гоголь молчал! Сказать, что надзиратель обосрался от неожиданности будет слишком мягко. Посидев неподвижно с полминуты, участковый бухнулся со стула и замер на полу.

— Ёпть! — только и воскликнул пожилой.

А Николай Васильевич подхватился с места и направившись к выходу обернулся к А:

— Валим, пока не замели!

Так приятели снова оказались на кухне у пожилого. А кто из нас не сидел на кухне с гостями? Кухня — это тоже традиция!

Такие, брат, дела!