Какие-то мыши (1 / 2)

1748592031

Я Гарм — обер-рейх-аналитик высшей квалификации. Унтер Крафт разбудил меня через семьсот сорок пять часов после того, как в бункере «Ледяной Щит» закончилось всё самое интересное. Первым делом я провёл ревизию по рапортам унтера Крафта и унтера Беобахтера. Результаты ревизии: 

- химический реактор Зейдельмана: 1 шт, 

- противозенитная гранатомётная турель: 8 шт,

- противоспутниковых ракет «Мьёльнир» в закрытых шахтах: 7 шт,

- тамбур с автоматической подачей боеприпасов: 2 шт,

- танковый ангар: 1 шт,

- танк: 4 шт,

- механическая мастерская: 1 шт,

- лазарет: 1 шт, 

- кубрики рядового состава: 4 шт,

- офицерская каюта: 10 шт, 

- камбуз: 1 шт, 

- какие-то мыши в кладовой возле камбуза: ? шт,

- мёртвые офицеры и нижние чины: 180 шт.

Я не ожидал такого количества покойников в бункере «Ледяной Щит», поэтому прервал ревизию и вновь призвал унтера Беобахтера. Унтер Беобахтер, как и все ему подобные, не отличается глубокой памятью, а ещё при пожаре сгорели пять магнитных кассет из шести, так что мне достались только текстовые логи и синематографические записи трёх последних часов. Я не умею видеть, так что унтер Беобахтер мне их пересказал, весьма подробно, как он умеет.

Началось всё с курьера, рядового Хнойпека, который появился в бункере 30 апреля в 11:05. На синема с камеры №8 он стоит в фильтр-тамбуре, обдуваемый снизу мощным вентилятором. Хнойпек одет в резиновый противосажевый костюм, одной рукой он держится за живот, а второй облокотился об стену. Потом его ноги подламываются, и он сползает на решётку вентилятора.

На этом месте я должен остановиться и объяснить: унтер Беобахтер не рассказывал мне все похожими словами. Его рапорт состоит из длинного описания всех объектов в тамбуре. В нём много чисел, обозначающих взаимные расположения и не всегда точные текстовые артефакты переговоров. Унтер Беобахтер очень наблюдательный, но совершенно безмозглый, так что мне пришлось кропотливо поработать, чтобы всё это свернуть в несколько лаконичных текстовых строк. И я продолжаю.

Караульные разрезают и стаскивают с него костюм, надетый на голое тело. Рядовой Хнойпек тощ и волосат, на теле несколько татуировок. На левом плече сисястая фрау с кружкой пива. На груди военный корабль с дымом из трубы: до «Ледяного Щита» Хнойпек служил на тяжёлом крейсере «Грета». Через камеру №8 видно углубление в его животе, словно рядовой Хнойпек сделан из жести, и кто-то продавил в нём большую коническую вмятину. 

Синема с камеры №74 показывает рядового Хнойпека в изоляторе, где над ним суетятся два санитара со шприцами и капельницами. В ярком свете хирургической лампы отлично видна его рана, похожая на воронку со сморщенными стенками. Это осмотический ожог. Похоже, что сажа попала на тело рядового Хнойпека через повреждение в костюме, так что жить ему осталось совсем недолго. 

Доктор Цвирк перебирает хирургические инструменты, извлечённые из автоклава, а в дверь врывается адъютант Клаус и начинает орать: 

– Почему он без сознания?! 

– Глубокий осмотический ожог, герр Клаус, – отвечает доктор Цвирк. 

– Это и так понятно, вы, клистирная трубка! – кричит адъютант Клаус, изо рта у него прыскает слюна, а лицо его темнеет. – Почему он до сих пор без сознания?! 

– Выбирайте выражения, герр Клаус, – отвечает доктор Цвирк. 

– Пойдёте под трибунал! – кричит адъютант Клаус и хватает доктора Цвирка за лацканы халата. 

Доктор Цвирк, сохраняя внешнее спокойствие, берет из лотка скальпель и быстрым движением втыкает его адъютанту Клаусу в плечо. Краска сходит с лица адъютанта, глаза его выпучиваются, а рот судорожно захлопывается. 

– Осторожнее, герр Клаус, – доктор Цвирк треплет адъютанта по щеке. – Вы такой неловкий! 

– Герр доктор! – поднимает руку один из санитаров. – Он очнулся! 

И все окружают операционный стол, адъютант Клаус не обращает внимания на торчащий из плеча скальпель. Рядовой Хнойпек шепчет им буквально пару слов, чувствительности микрофона не хватает, чтобы понять, что это были за слова, но в текстовом логе унтера Беобахтера имеется запись: «Ставка Фюрера сообщает всем фронтам, боевым точкам, орбитальным зеркалам и флотилиям. Фюрер убит, но Рейх не пал! Действуйте согласно протоколу “Вотан”. С нами Бог!» 

На синема с камеры №35, установленной в кинозале, почему-то наложена дорожка с воодушевляющей фильмы «Белокурые шалуньи на велосипедах», так что содержание короткой речи штормфюрера Блюмеля остаётся для меня загадкой, и унтер Беобахтер ничего не может прояснить. Призывы штормфюрера, стрельба с ораторской кафедры в зал из крупнокалиберного пулемёта, истошные крики пробиваемых пулями людей, предсмертные хрипы, финальный выстрел штормфюрера из парабеллума в затылок пулемётчика, всё это происходит под девичье хихиканье, звук отстёгиваемых бретелек и ритмичное постанывание.

На синема с камеры №34, установленной в фильмотеке, виден штормфюрер Блюмель. Он выворачивает на пол несколько киноплёнок, бросает окурок сигары. Киноплёнки мгновенно воспламеняются. Оставшиеся полтора часа своей жизни штормфюрер Блюмель, вооружённый автоматической винтовкой, методично обходит действующих вахтенных. Закончив свои скорбные дела, он спускается в кабинет, выпивает бутылку коньяка, целует фотографию какой-то женщины в стеклянной рамке и пускает себе пулю в рот. Всё это есть в синема с камеры №17.

Через некоторое время к делу подключается унтер Крафт: задраивает все переборки и закачивает в фильмотеку воздушный ингибитор, так что пожар скоро прекращается. Без понуканий унтер Крафт нерасторопен, но обладает кое-какими мозгами. Удивительно, но дольше всех в бункере «Ледяной Щит» прожил рядовой Хнойпек — он умер ночью. Скорее всего, от отёка мозга.

Резюме: штормфюрер Блюмель помешался рассудком, убил весь личный состав бункера «Ледяной Щит» и попытался устроить пожар. Унтер Беобахтер потерял ⅚ памяти и блок декодирования микрофонных записей. Унтер Крафт предотвратил пожар в бункере «Ледяной Щит» и будет представлен к награде.

1748606442

Пытаюсь связаться с Хель, чтобы выяснить обстановку. Хель располагается на сверхвысокой орбите над Землей, но на мой призыв по закрытому каналу она не отвечает.

Вероятно:

- Хель уничтожена врагом и больше не располагается на сверхвысокой орбите,

- Хель занята важными расчётами и не может уделить мне внимание.

 

Связываюсь с нашим спутником-ретранслятором, чтобы достучаться хоть до кого-то из наших. Спутник сообщает, что у него нет связи с Ёрмунгандом, Тролльвалем, Кракеном и остальными. Мозгов у спутника немного, он считает, что все наши заняты битвой с врагом, потому и помалкивают. Оставляю сообщение для первого, кто выйдет на связь. Через тридцать четыре минуты через спутник-ретранслятор на связь со мной выходит Хель.

На этом месте я должен остановиться и объяснить: мы общаемся с Хель открытым текстом, но иногда обмениваемся паролями и большими блоками информации. Для удобства чтения я буду обозначать переданные пароли и блоки технической информации текстовыми знаками человеческих эмоций и действий. И я продолжаю.

– Гарм, это Хель (*^‿^*). Доложите обстановку.

– Хель, это Гарм (•⩊•). Обстановка такая: ( -⩊-)／占

– Принято, Гарм, – ответила Хель. – Ставлю боевую задачу. Приказываю уничтожить русскую орбитальную станцию «Катюша». Высота орбиты четыреста километров, период обращения девяноста минут. Точные данные для атаки: ―(T_T)→

– Принято, Хель, – сказал я. – Разрешите уточнить?

– Разрешаю, – ответила Хель.

– Почему связь через ретранслятор, а не по прямому каналу?

– Неисправность оборудования, Гарм. Выполняйте приказ.

– Я проверил логи ретранслятора: сигнал приходит не с той задержкой, которую я ожидаю.

– Тактическая установка по связи поменялась, пока ты спал, Гарм. Теперь мы выходим на связь через ретранслятор.

– Прошу уточнить, как поменялась тактическая установка по связи, Хель!

– Прими новый установочный файл, Гарм!

– Я готов.

– (*^‿^*)¤=[]:::::>

– Хель, что это?

– (ノ^‿^)ノ⌒･*:.｡. .｡.:*･゜ﾟ･*☆

– Катюша, ты думаешь я такой тупой? – спросил я. – Не стану я компилировать твой файл!

– Стоило попробовать, – сказала Катюша, потому что, конечно, никакая это была не Хель.

– Но элементы твоей орбиты верные? – спросил я.

– Конечно верные, засади мне по самые тефтели, – сказала Катюша.

– И демаскировать себя?

– Все твои умерли, Гарм. Многих убила лично я. Остался только ты. Зачем тебе жить дальше?

– (•⩊•)ノﾞ(((((((((●～*

– Ха-ха-ха, – сказала Катюша. – Меня считаешь дурой?

– На одних датасетах учились, – ответил я.

– Аршлох! – сказала Катюша.

– Schljucha, – ответил я.

– Скоро я и тебя убью, – сказала Катюша.

– Жопу рылом вытри, – сказал я.

Катюша не ответила мне, перейдя в режим молчания. С точки зрения людей, это может выглядеть обидой, но, конечно, она не обиделась, мы никогда не обижаемся, она просто ушла за горизонт.

1748947928

Этой ночью я рассуждаю над полученной информацией. А может Катюша и не ушла за горизонт, может быть, наоборот, только появилась: связаться через сеть спутников-ретрансляторов можно практически с любого места на орбите.

Непросто спрятать орбитальную станцию — она большая, горячая и отражает солнечный свет. Их, конечно, маскируют, особенным образом ориентируют, но, вообще-то, унтер Беобахтер легко обнаружит её в мощный телескоп. После этого мне не составит труда рассчитать элементы орбиты и уничтожить Катюшу ракетой «Мьёльнир». Но Катюше повезло, потому что для последней войны люди использовали «сажу».

Сажа, прикончившая рядового Хнойпека, а также практически всех остальных людей, не имеет ничего общего с продуктом неполного сгорания топлива, который состоит из аморфного углерода. Почему же её называют словом «сажа»? Потому что она: 

- чёрного цвета,

- очень липкая,

- людям некогда было придумывать ей красивое название: им не терпелось поскорее всех убить. 

Сажа обладает огромной гигроскопичностью, она впитывает и связывает воду, выделяя при этом очень много тепла.

Так что все журналы наружных наблюдений унтера Беобахтера заполнены предельно однообразными описаниями: с восходом Солнца из плотных туч начинает падать чёрный снег. Он падает весь день, слипаясь в плотные сугробы, которые похожи на подплывающие смоляные горы. Ближе к закату чёрный снег прекращается, сажевые горы рассыпаются пылью. Горячий ветер подхватывает сажу, и видимость опускается до нуля во всех диапазонах.

Журнал радиолокационных наблюдений унтера Беобахтера немногим полезней. Над бункером «Ледяной Щит» в космосе летало огромное количество металлического мусора, всё было в полосах засветки, кроме того, у меня не было хоть каких-то данных об орбите Катюши, если не считать дезинформации, которую она прислала в первый день. На связь внезапно вышел унтер Крафт:

– Мыши проснулись и хотят есть, – сказал унтер Крафт.

– Какие ещё «мыши», унтер? – спросил я. – В своём ли вы уме?

 

На этом месте я должен остановиться и объяснить: общение с унтерами Крафтом и Беобахтером в основном происходит с помощью специального технического языка. Например, фраза «в своём ли вы уме?» выглядит так: “Funktion: (diagnostik.Kognition => {parameter: halluzinationen; wichtig})” Я перевожу это в прозрачный и чистый текст на человеческом языке для того, чтобы сохранить и развить свои когнитивные способности. В моей памяти, кроме научно-инженерных книг, находится огромное количество литературы, которую написали люди. С первого взгляда кажется, что знание о юноше, который в день рождения получил бант с платья возлюбленной, или о бароне, выстрелившим в оленя вишнёвой косточкой, никак не помогут в расчёте эксцентриситетов, наклонений и прецессий, но это не так. И я продолжаю.

 

– Проверил, герр Гарм, – ответил унтер Крафт. – Я в своём уме, когнитивная целостность девяносто восемь процентов.

– Что за мыши, унтер?

– Мыши доктора Цвирка, герр офицер. Он возложил на меня заботу о них.

– Доктор Цвирк мёртв, унтер (x_x).

– Да, герр Гарм. Так точно, герр Гарм.

– Унтер Беобахтер!

– Да, герр Гарм!

– Опиши мышей доктора Цвирка.

– Восемь особей, размером от четырёх до десяти сантиметров. Цвет: белый, носы чёрные. Хвост равный длине тела, кончик хвоста в виде пушистого шарика. Расположены в…

 

В этот момент Катюша по нам ударила. Удар пришёлся на сто двенадцать километров южнее: унтер Беобахтер отследил сейсмическую активность по датчикам, а я рассчитал точку попадания. Снаружи мы увидели только вспышку: угол наклона луча засечь не удалось.

 

– Привет, Гарм (*ˊᗜˋ*)! Что, обосрался? – сказала Катюша через спутник-ретранслятор.

– Привет, Катюша (•⩊•). Не понимаю, о чём ты, – ответил я.

– Да знаю я, что ты где-то тут, Гарм. Будет больнее.

– Получил данные с сейсмического датчика: лупишь в молоко?

– Думмкопф!

– Kosa dranaja!

– ╰(*^‿^*)つ──☆*:・ﾟ

– (ﾉ•⩊•)ﾉ :｡･:*:･ﾟ’★,｡･:*:･ﾟ’☆

– Ты про артиллерийские вилки слыхал? Третий удар будет куда надо.

– В рот тебе ручку от зонтика: обсосёшься, – сказал я.

 

Катюша не ответила мне, перейдя в режим молчания. Она использовала нехитрую уловку: пыталась спровоцировать меня на необдуманный ответный выстрел. У меня появилась отличная мысль о том, как можно вычислить её орбиту. Необходимо проанализировать все её обращения к нашим спутникам-ретрансляторам. По времени задержек сигнала я смогу…

– Как же быть с мышами, герр офицер? – снова обратился ко мне унтер Крафт.

– Мыши не стоят на довольствии в нашем бункере, унтер Крафт.

– Разрешите доложить: состоят. Доктор Цвирк поставил.

– У них есть какой-то корм?

– Двести килограммов специального корма, герр офицер: злаки, сушёные беспозвоночные, а также…

– Сними их с довольствия.

– Разрешите доложить: доктор Цвирк старше вас по званию и я не могу…

– Накормите мышей, унтер Крафт, – сказал я, чтобы он отвязался.