Ода С-Пб

Из цикла Ангелы из Джаза. Клавиатюры

… Попотрясенной мостовой.

Пушкин, «Медный всадник»

Дольмен винтажной давки, Петербург, чудовище колодезного лоска, пристанище бичующего Босха, на пятерне топорной пикабу — та малость, что тебе я, брат, могу, истошно изблевать из маски мозга, пока душа-красотка — дурища! — в гробу на крылышках в трёхзначную полоску, на семинянечье, под «Яблочко» уснув, жуёт как плёнку мадригалью соску, позёвывая на позёрский грув Пуччиновой, невыносимой «Тóски».

Мы неотсюльны, злачны и нежны. Мосты крылатые — мятежный мах метафор. Сшибая ангелов, летим, брат, в горний табор, где жоны пляшут на костях Фальстафа, шута и рыцаря, не знавшего жены. Летим, срывая даты со смертей всех тех, кто нами был «во дни» возлюблен, кто целованьями беспошлинно погублен, кто брошен в приворотной тесноте. Нет мёртвых в нас: все, разве, долго спят в хрусталиках очей нафризной Дельты. Да грянет свет! Да разразится Дельфтом непотопляемых смирений вертоград!

***

Вот — падших нет, и зрящим снится бред, где музыка: Колтрейн восходит к Верди, где вскрыт конверт с катреном, но в конверте — летальный, неопознанный сонет:

Растратчик милый, расточаешь ты

полученное даром, между прочим,

а в прочем — жизнь в исканьях пустоты,

в кровопусканьях — господам, рабочим…

Прелестный скряга, самозванный раб

слабо тебе в гробу перевернуться

баблом набитом, рёбрами — для баб,

одетых топлесс, ну — для революций?

Ты заключаешь сделки чорт-те с кем.

Какие прибыли, дурашка, ты в прогаре.

Ни здесь, ни там нет беспросветных схем.

Гагарин, говоришь? Я слышу — Гарин.

Гиперболоид золотых времён

в тебе, невоплощонный, погребён. *

***

Нева, суббота: кони ищут Клодта… Всё — bible-black and фуга, в девять гёрл.

* Ср.: Шекспир, 4-й Сонет (перевод Маршака).