Поездка

«...И тогда я вырвала у себя сердце. Порезала его на маленькие кубики и отдала своим кошкам...»

В этот момент в моей шахматной блиц-партии с бойким колумбийцем прервалась связь и мне присудили техническое поражение. Я поднял голову и огляделся. Вагон метро, в котором я оказался по дороге домой сменил окраску и теперь был посвящён олигархам прошлого. Со стен, с потолка, в отражении тёмных окон они смотрели, усмехаясь на пассажиров и открывали рот в рассказах о своих нажитых капиталах, начиная от истории их приобретения до потери.

Звука не было, но стоило посмотреть чуть подольше на табличку с именем и фамилией на груди каждого такого персонажа и нажать трижды на наушник в правом ухе, как голограмма давно мёртвого капиталиста начинала вещать зловещим голосом об ужасных преступлениях, жертвах, наследниках и обязательном крахе своей локальной империи.

Фраза о съеденном кошками сердце, с одной стороны, была вполне в духе обстановки, однако казалась всё же чужеродной, женской, поэтичной.

Пассажиров в моём вагоне, как ни странно, не было, наушники лежали у меня в кармане пиджака, а окружающие меня восставшие из цифрового ада капиталисты сплошь были мужчинами.

— Странно, — сказал я вслух.

В этот момент поезд заскрежетал и остановился, все голограммы одновременно повернули головы и уставились на меня вытаращив глаза и глупо открыв рот. В вагоне на мгновение погас свет, но тут же включилось аварийное оранжевое освещение. Такой свет использовался раньше хитрыми маркетологами в мясных отделах супермаркетов, чтобы стимулировать дофаминовые центры покупателей.

— Просьба сохранять спокойствие, дорогой, поезд скоро отправится, — произнёс из динамика глубокий качественно синтезированный женский голос, напоминающий одновременно маму, бывшую девушку и медсестру в приюте для «шибко умных», где я провел несколько лет детства.

— Прощай, — вдруг с горечью добавил он, как бы немного подумав.

© Себастьян Ферейро