Остановись, мгновение!

Что было вчера, я не помню. Что будет завтра, пока ещё не знаю. Сегодня! Сегодня! Здесь и сейчас!

После этих мыслей, почесав промежность, я помчался к Тане. Ах, Татьяна, ах, ёбаный твой рот, как же я соскучился!

Собственно, почему я не помню, что было вчера, тут всё просто: проснувшись утром, сегодня утром, уточняю, я решил начать все с чистого листа. Соответственно отказаться от всего прошлого, вплоть, до семи утра сего дня. Гори оно синим пламенем. Новая жизнь! Только вот в этой новой жизни искать свои носки было также трудно, как и в прошлой, старой. Но ради чего-то большого, даже грандиозного, и не на такое бросишь все силы. 

Утренний стояк, о котором так любезно поёт группа Oasis, не дал мне нормально справить малую нужду. И стена в туалете была загажена. И это меня не могло сломить, потому что я ничего не помнил ! Дрочить я отказался намеренно, потому что не помнил, делал ли это раньше на регулярной основе или нет. И так сойдёт. 

День тянулся медленно. Дни, как оказалось, всегда тянутся медленно если нечего делать. Чай, явно заваренный ещё в прошлой жизни, в жизни новой не давал совсем никакой бодрости. А сахара и вовсе не оказалось. Телевизор с утра жевал сопли и грозил непогодой по всем фронтам. За окном, тем не менее, было ясно. Такая не состыковка немного бесила. 

Текущий момент удался! Я это прямо чувствовал. Чувствовал соприкасаясь головкой члена с ситцевой тканью семейных трусов, чувствовал слабым послевкусием чая, чувствовал мыслями, которые зависли в воздухе и их буквально можно было потрогать. 

Взять, например, хотя бы мысль о тщетности. Всё тщетно, гласила мысль, которая на ощупь напоминала размоченный в молоке батон. 

Мысль о стойкости напоминала гнилое яблоко, из которого торчал червяк. Запах был соответствующий.

И всё в таком духе. Настоящее оказалось сложным организмом. Неподвластным речевкам диктора первого канала и даже, как утверждала Елена Малышева, не стоило ждать рецидива. Хотя, я бы мог и подождать. Я не гордый. 

Наконец, мысли рассеялись, как сигаретный дым и ко мне пришло вдохновение. Я побежал в туалет держась за живот. Это выходило вчерашнее. Всё ненужное. Гнусное. Непотребное. И когда это я вчера успел съесть столько вареной кукурузы?!

После стало совсем хорошо. Спокойно. Даже немного примитивно. Я осознал себя в моменте. Я- человек настоящего, возможно, единственный в своём роде. Закурил, уставился в окно, там, с той стороны, на подоконнике, воробей долбил сойку-пересмешницу, пыхтел и что-то чирикал. Вот ловкач. 

Весь полученный опыт, о котором я решил не думать и не вспоминать, я всё таки округлил и на полученную сумму решил купить три Балтики 9. Новая жизнь должна быть упоротой максимально. Быстро одевшись во всё новое, чего раньше за собой не замечал , я помчался, преодолевая лестничные пролёты, в магазин. 

Магазин пах неприятно, от него веяло прошлым, таким знакомым, и просроченным. Поэтому, чтобы не попасть в эту мясорубку воспоминаний, я быстро купил и быстро удалился, оставив продавщицу с лицом вяленой воблы без ответов на известные вопросы "опять пьёшь", "и когда же вы напьетесь", "а Колька Иванов вчера допился". 

Новому человеку - всё новое! По дороге домой я уже не спешил. Всё, что нужно, уже при мне. Со стен на меня косились плакаты с усталыми лицами. Мужчины с усами, женщины с усами, дети с усами. И надпись, эта странная, неучтивая надпись - Я ТВОЙ РОТ ЕБАЛ. 

Ах, да, я же вроде как мчался к Тане, а потом всё перемешалось. Я уже и сам запутался. Ах, Таня, Танечка, Татьяна Владимировна, ёбаный твой рот, учительница начальных классов, приезжая со станции Дно, как же я скучал. Ты единственная из прошлой жизни по ком я скучал. Вот сейчас закончу с метафизикой и сразу к тебе. Ты как раз закончишь с уроками, выйдешь на школьный порог, присядешь, снимешь трусики и начнёшь писать. Теплая моча твоя ручьём, словно великая русская река Волга, потечёт в Каспий, то есть вниз в розарий. А старый, уставший от жизни директор будет молча смотреть в окно, раздумывая о самоубийстве. И никто, слышишь, никто, не вспомнит о прошлом. Потому что сегодня время остановилось. 

Когда бы и сам Чёрт сидя у себя в Чертоге ткал саван, и он бы ни обратил внимание на то, что жизнь остановилась. Троллейбус, закусив удила, встал как вкопанный, в шестой квартире на шестом этаже дома номер шесть по шоссе Энтузиастов муж убил сковородкой жену, потому что обнаружил в яичнице кровавый сгусток. А в другом месте, например, в парке, затейник эксгибиционист Олег Леонидович распахнул свой гэдээровский плащик пред очередной жертвой, а та не испугалась и не отвела очей, встала перед ним на колени и взяла в рот вялого, как глиста члена КПСС с одна тысяча семьдесят запамятовал какого года. И всё, слышите, всё сразу образумится. Начнут рождаться дети, много, даже слишком, так что Африка и Индия обделаются от зависти. Прошлое уйдет окончательно. Будущее отменят особым приказом до особого распоряжения. И будет только настоящее, здесь и сейчас. 

..и вот я уже у школьной калитки. Но путь мне преграждает медицинская буханка. Я вижу как двое мужчин в белых халатах ведут под руки мою Таню, Танечку, мою учительницу начальных классов. Я вижу, как в окне кабинета директора болтается он сам, директор, в самодельной петле из прыгалки. А ещё я вижу, что никто, никто не замечает меня. Потому что я опоздал и настоящее уже прошло. И стало прошлым, в котором я и остался со своим мгновением, которое так и не успело остановиться.