Привет, друзья!

«Привет, друзья!»

Медуза лёгкой шелестящей походкой вошла в свой сад, лучезарно улыбаясь. Настроение было хорошим. Да что там! Оно било водопадами довольных смешков, ухмылок и прочих благодушных шармов.

«Что у нас тут сегодня? — источая беззаботность поинтересовалась она у одной из каменных статуй, которая несла на  точёном лице из белого мрамора неподдельное удивление, — Что значит давно не было? — горгона слегка нахмурилась, — Скажи спасибо, что вообще смахиваю с тебя пыль! Ну вот, испортила настроение. А я, между прочим, рядом с тобой твоего Пигмалиона поставила. Стараешься, стараешься ради них... И никакой тебе благодарности. В смысле, дружили? Мы и сейчас дружим! Ой, ну извини, что у меня во время партии прядка волос из-под платка выбилась. С кем не бывает! А нечего было в мои карты подглядывать!»

Медуза обошла подругу со всех сторон и взялась старательно протирать когда-то белые плечи мраморной Галатеи, заглянув ей в глаза и склонив немного голову, оценила обстановку и, сменив тряпочку на чистую, потёрла лоб и красивый носик.

«А знаешь, я тут новость прочла, — начала она, в общем-то, обычный, ставший ритуалом для её сада скульптур, разговор,  — учёные обнаружили новые виды... Да не перебивай ты! Не цветов. Новые виды животных, и среди них двух пауков и одного сверчка. Ха! Эти людишки взбираются на Эверест сотнями, посещают его бессчётное количество раз. Бедная гора не может даже просто выпить чаю в гордом одиночестве и тишине. И при этом они удивляются, когда находят новых созданий там, где ещё ни разу не были. Ты представь, столько мест, где ни разу не бывала нога живого человека, а возомнили себя королями, которые всё знают об этом мире. А? Что? Что за пауки? Красивые».

Медуза оглядела Галатею и удовлетворённо кивнула. 

«Смотри-ка, как новенькая! Это кто тут подал голос? — она повернулась к Пигмалиону, ухмыляясь точь-в-точь как её сестра Ехидна. — Это мне-то родственников нашли? А если я сейчас очень нечаянно неуклюже развернусь и кого-то случайно задену, а? И этот кто-то хорошенько разлетится на мелкие красивенькие осколочки, а? То-то. Галатея, приструни человечишко. И что ты в нём только нашла? Ну и мороки же с вами. А вот не буду его чистить. Хочу не хотеть и всё тут! А не надо было в мои карты подглядывать».

Горгона обвела потухшим взглядом свой каменный сад. «Многовато что-то», — подумала она, поднимая ведро с водой, тряпку и разноцветный пипидастр.

«Что за красивые пауки? — Медуза воспряла духом и увлечённо заговорила с изящной статуей, — Один из них, представляешь, светится синим под ультрафиолетом! Нашли его в Анголе, да и других тоже. Знаешь, что такое Ангола?.. Феломена, я ни в чём тебя не упрекаю... Я не... Ну что за день-то сегодня. Все как сговорились мне перечить. Ты-то уже куда, Феломена? Ты из розового кварца получилась, смотри какая вся воздушная, сказала бы спасибо. Как за что?! — Мифическая выпрямилась и фыркнула прямо в лицо из розового кварца, на котором застыли одновременно испуг и недоумение. — Ну, выпрыгнула во время игры в прятки из-за Пигмалиона с криком "ку-ку, а вот и я!", подумаешь. Ну, извини... Извини, говорю. Мне вдруг пришло в голову, что так будет очень смешно. Ну, смешно же было! Хотя бы первые пару секунд... Счастлива? Конечно, я не счастлива от этого, Феломена. Ну и ты, знаешь ли, тоже хороша "давайте играть в прятки, давайте в прятки". Дурость».

Медуза бросила оттирать волосы розовокварцевой Феломены от всякой атмосферной всячины и рассерженно, но изящно кинула тряпку в ведро с водой.

«Так и стой теперь», — пробурчала она и все её змеи. 

Легендарная огляделась в поисках кого-то нейтрального, чтобы окончательно не испортить себе настроение и день. Солнечный луч, юрко выпрыгнув из-за небольшого, похожего на сладкую вату, облака, озарил собой необычайной красоты скульптуру из чистейшего горного хрусталя, заиграв семицветной радугой.

Медуза, немного постояв залюбовавшись игрой света, подхватила ведро и прочие хозяйственные атрибуты и направилась в сторону горного хрусталя.

«Доброе утро, Роксана, — горгона мягко погладила рукой статую по голове. — Хочешь расскажу тебе новость? — она вглядывалась в спокойные и утончённые черты прозрачной девушки. — Учёные нашли в Анголе новые виды. Один из них — сверчок. Представляешь? Бронированный!»

Медуза рассмеялась.

«Бронированный сверчок, — продолжала она говорить сквозь смех, — это то ещё чудище! Похлеще Гидры. А ещё паук, который похож на божью коровку! Подумать только, везде обман. Каков, а? Волк в овечьей шкуре!»

Статуя молчала. Она всегда молчала. Вот уже много столетий. Роксана была жертвой, добровольной жертвой жизнь за жизнь, и от этого Медузе было не по себе и иногда казалось, что у неё в груди ещё остался кусочек от прежнего сердца. 

«Молчишь всё?.. Молчи, — голос её немного дрогнул и она притворно пренебрежительно фыркнула. — Дурость. А знаешь что?! Пойду-ка я проверю, как там поживает этот странный мужик с негреческим именем. Дурацким таким. Как его, — Медуза на секунду задумалась, поморщив носик, — А! Вспомнила! Доброжир. Чудак-человек. Всё время смеялся и скабрёзничал. Сказал "а давай я тебе покажу нашу поговорку "баба с возу — кобыле легче" и показал. Посадил в сани и как дёрнул, что я с этих саней в снег и повалилась. Варежки в одну сторону, шапка в другую. Так он и застыл — хохоча надо мной. Теперь сплошная маета мне с этим Доброжиром: приходится ему зубы чистить и изо рта воробьиные гнёзда доставать».

Ещё раз бросив взор на прозрачную Роксану, Медуза повернулась и направилась, погромыхивая ведром, в дальний уголок сада. Статуи кричали ей вслед, шептались, вели разговоры, шумно горланили песни, пытались плевать ей в спину, рыдали и даже сыпали проклятиями. Что ж, обычный день. Генеральная уборка.

«Ну, что за бессердечные особы! — вдруг выкрикнула Медуза, почувствовав укол одиночества среди всего этого шумного балагана. — Неблагодарные! Да у вас всех сердца каменные!.. А... Ну, да...»