Женевьева и Хельга (окончание)

Глава третья. Поместье в Ваттиньи

К поместью супругов Постик ювелир Отто Шульман прибыл немногим ранее назначенного времени. Он отпустил кучера и, испытывая плохо скрываемое волнение и некоторый душевный подъём одновременно, немного прошёлся пешком.

У ворот особняка стояло уже знакомое ему ландо и всё тот же невысокий человек в сером плаще, завидев его, приветственно приподнял цилиндр.

С некоторой долей зависти, ювелир осмотрел дом и, взойдя по мраморной лестнице, постучал в массивную дубовую дверь изящным бронзовым молоточком.

В этот раз мадам Постик предстала перед ним в розовом платье с открытыми плечами. И очарованный ювелир ещё раз искренне изумился её невероятной и такой живой красоте. Волосы Женевьевы были аккуратно завиты, а на шее блестел всё тот же серебряный кулон.

— Господин Шульман! Как я рада вас видеть! — приветливо проворковала женщина. — Как кстати, что вы пришли немного пораньше, и я имею возможность встретить вас лично. Я бы не хотела, чтобы муж увидел наш маленький секрет. Прошу вас, проходите.

Отто Шульман прошёл в роскошный широкий холл и протянул Женевьеве старинную резную шкатулку:

— Ваш заказ, госпожа Постик, — сразу же перешёл к делу ювелир.

— Госпожа? Ну полно вам, Отто, мы же с вами старые друзья.

Женевьева приняла шкатулку и лукаво улыбнулась:

— Часики, я полагаю, внутри?

— Нет-нет, что вы, — понизил голос господин Шульман, — часы здесь.

Ювелир извлёк из кармана небольшую чёрную коробочку:

— Человек я, пусть и не склонный к излишней аскезе, что, вероятно, видно по моему животу, однако счёл уместным сделать достаточно скромную и короткую гравировку.

Отто достал часы и, раскрыв их, продемонстрировал женщине красивую надпись на внутренней стороне крышки: Avec tout mon amour, Geneviève.

— Ах! — взяв в руки часы, воскликнула красавица. — Это просто замечательно! Так коротко и одновременно ёмко! Я вам так благодарна!

Женевьева нагнулась и легонько поцеловала Отто в щёку:

— Пусть это тоже останется тайной. Вы так милы, дорогой Отто! Должна ли я сказать мужу, чтобы он оплатил и шкатулку? Ведь сразу видно, что это прелестная ручная работа. И теперь я просто не смогу с ней расстаться!

— О нет, что вы! — смутился ювелир. — Примите её как подарок. А учитывая поцелуй, я ещё и должен вам остался.

Женщина выглядела совершенно счастливой:

— Как славно и быстро мы с вами поладили, Отто. Правда же? Это просто замечательно! Я увидела вас из окна веранды и уже сообщила Жаку о вашем приходе. Думаю, дело не займёт и нескольких минут. Муж ждёт через час какого-то гостя с супругой, так что вы проходите к нему, а я пока поднимусь наверх и спрячу свои новые безделушки, — игриво прощебетала Женевьева. — А потом, как и договаривались, Филипп отвезёт вас обратно в Турне. Кабинет Жака в самом конце коридора. Подождите минут десять и заходите.

— Был безумно счастлив знакомству с вами, Женевьева, — церемонно ответил господин Шульман и склонил голову.

Ювелир украдкой проводил взглядом взбегающую по лестнице Женевьеву и, подойдя к дверям кабинета, выждал необходимое время и негромко постучал.

 

Глава четвёртая. Ювелир и доктор

Господин Постик встретил ювелира дружелюбной улыбкой и крепко пожал ему руку:

— Господин Шульман, вы немного раньше, чем я ожидал. Но прошу вас, проходите.

Оказавшись внутри роскошного кабинета, Отто совсем немного оробел:

— Не хотел бы задерживать вас, господин Постик. Да и обратно всё же путь совсем не близкий.

— Ну что ж, тем, пожалуй, и лучше. Присаживайтесь и чувствуйте себя совершенно свободно. Если для вашего комфорта я могу предложить сигару или арманьяк, то прошу вас не стесняться. Обычно на подобного рода встречах спиртное не уместно, однако сейчас я не вижу совершенно никаких препятствий.

Ювелир был по-настоящему тронут таким радушием:

— Благодарю вас, господин Постик. Но курить я бросил ещё в молодости, а спиртного избегаю в силу возраста. Последнее время стала пошаливать печень.

— Тогда, может быть, чаю?

— Нет-нет, спасибо, доктор. Не перестаю восхищаться вашим домом. Некоторые картины, которые я видел в холле, это что же, подлинники?

— О да, господин Шульман. Ваш покорный слуга питает некоторую слабость к Писсаро и Дега. Мне посчастливилось приобрести пару отличных полотен на прошлогоднем парижском аукционе. А вы знаток живописи?

— Совсем нет, что вы. Может быть, самую малость. Моя истинная страсть — камни. Видимо, наследственное. Я ведь ювелир в четвёртом поколении.

— Что вы говорите!

— Да, месье. Всему, что я знаю, меня научил отец. И я очень горжусь тем фактом, что фамилия Шульман получила некоторую известность на юге Франции.

— Да-да, конечно, — горячо поддержал господина Шульмана врач. — И по праву!

Доктор Постик взял блокнот и карандаш:

— Так, стало быть, вы процветаете?

Ювелир улыбнулся:

— Жаловаться мне, наверное, грешно, но смею вас заверить, такие клиенты, как, скажем, вы, доктор, встречаются весьма редко. Весьма.

Врач понимающе кивнул:

— По-видимому, ваша профессия неотрывно связана с определёнными рисками?

— Несомненно! — живо подтвердил Отто. — Ошибка ювелира может стоить ему баснословно дорого.

— Понимаю вас, господин Шульман. Понимаю. Трудности рынка, технические особенности работы. И, вероятно, вездесущие должники?

На слове должники господин Постик сделал небольшой акцент.

Ювелир пожал плечами:

— В моей работе, бывало всякое, но всё же мне удаётся вести свои дела достаточно аккуратно, что позволяет чувствовать себя вполне спокойно.

— Неужели совсем никаких раздражающих факторов в такой сложной профессии?

— Вы знаете, месье, мой дед учил меня не пенять на судьбу и всячески поощрять кроткость. Так что мой жизненный уклад, к счастью, соответствует его заветам.

— Я, безусловно, разделяю такой подход к делу, господин Шульман. Однако хотел бы как врач отметить, что уход в себя от проблем и попытки справится с некоторыми тревогами глубоко внутри себя, бывают достаточно опасными. Не лучше ли с кем-то поделиться своими переживаниями?

Ювелир вежливо согласился:

— Безусловно, месье. Возможность излить кому-то тревогу и печаль души, несомненно, великий дар. Особенно, если слушающий по-настоящему искренен.

Психиатр улыбнулся:

— Тогда прошу вас всецело располагать мною. Я полностью к вашим услугам.

— О, покорно вас благодарю, месье. Однако все мои сегодняшние чаяния, но отнюдь не тревоги находятся вот здесь, — решил перейти непосредственно к цели визита ювелир.

Господин Шульман достал из кармашка жилета сложенный вчетверо листок бумаги:

— Месье Постик, учитывая весьма приятный масштаб заказа вашей супруги, я позволил себе сделать некоторую скидку. Надеюсь, сумма не покажется для вас неоправданно большой. Поверьте, все эти украшения превосходного качества и по-своему уникальны.

— Ах, вот оно что, — немного нахмурившись, задумчиво сказал доктор и, взяв бумажку, развернул её, — а вы говорите, что у вас нет должников. Выходит, я и есть ваш самый большой дебитор?

— Ну, — добродушно рассмеялся господин Шульман, — надеюсь, что через пару минут вы станете не дебитором, а одним из самых почтенных покупателей.

Доктор лукаво посмотрел на ювелира:

— Сумма и правда баснословная, господин Шульман. Целое состояние.

Отто Шульман немного занервничал. Проволочек с оплатой ювелир катастрофически не терпел:

— Деньги и правда весьма приличные, месье Постик. У мадам Женевьевы прекрасный и изысканный вкус.

Доктор, не отрываясь, смотрел в глаза посетителя:

— Женевьева? О да, супруга такая транжира. Интересно. Интересно. Скажите, господин Шульман, а как поживает мадам Лебёф?

Ювелир, казалось, был в полном недоумении:

— Вы сказали Лебёф? Прошу простить, но не припоминаю…

— Ну как же, месье Шульман. Мадам Лебёф. Та самая прачка, которая вам немало должна.

— Прачка? — ещё больше удивился Отто. — Уверяю вас, месье Постик. Такой женщины я не знаю. Возможно, вы меня с кем-то путаете.

— Господин Шульман, — врач встал и неспеша прошёлся по кабинету, — давайте откровенно. Ваша супруга в некоторой степени посвятила меня…

— Супруга? —  в крайнем удивление воскликнул ювелир. — Поверьте, я ровным счётом не понимаю, что происходит. Моя почтенная супруга Марта шесть лет назад умерла от туберкулёза. Я вдовец.

Жак Постик устало вздохнул:

— Ну, полно. Полно, добрейший господин Шульман. Я говорю о фрау Хельге…

— О ком?

— Да-да, — снова опустился в кресло врач, — ваша супруга здесь. И это именно она впустила вас в дом. Таков был наш уговор. Так что прошу вас…

Отто Шульман поднялся и, достав платок, вытер вспотевший лоб:

— Клянусь честью, месье. Я шесть лет как овдовел. А в дом меня пустила ваша супруга. Госпожа Женевьева. Которой я и передал шкатулку с драгоценностями.

— Шкатулку? — с улыбкой переспросил доктор.

— Несомненно.

— С драгоценностями, на сумму которых можно оплатить половину Лувра?

— Так и есть, месье. Ваша супруга…

— Господин Шульман, — перебил ювелира психиатр, — осмелюсь вам доложить, что я никогда не был женат. Понимаете, как-то не сложилось. Однажды был помолвлен, но по определённым обстоятельствам помолвку пришлось расторгнуть. Так что давайте поговорим на чистоту.

— На чистоту? Но я и так предельно честен с вами! Я право…

— Успокойтесь, прошу вас, — нахмурился врач.

Жак Постик взял со стола серебряный колокольчик, которым обычно вызывал прислугу, и позвонил.

Двери кабинета отворились, и вошёл крепкого вида высокий и статный дворецкий.

— Франсуа, — обратился к нему доктор, — пригласите, пожалуйста, госпожу Шульман.

— Сию минуту, месье, — кивнул слуга и степенно удалился.

У ювелира затряслись руки:

— Господин Постик, прошу вас, скажите, что это просто шутка. Ваша супруга, мадам Женевьева… И ваш медовый месяц в круизе по Скандинавии… Белоснежный пароход Велиал…

— Велиал? — удивлённо переспросил врач. — Помилуйте, но кто же станет называть пароход так странно. Ведь, если не ошибаюсь, Велиал…

— Это демон обмана, господин Постик. Лживое отродье, — прошептал ювелир и устало опустился в кресло.

В кабинет врача снова вошел слуга:

— Месье, — обратился он к хозяину дома, — госпожи Шульман нигде нет. Горничная сказала, что видела отъезжающее от усадьбы ландо примерно  полчаса назад.

Жак Постик понимающе кивнул:

— Ну, разумеется. Скорее всего, отправилась к подруге в Рубе. Ваша супруга предупреждала меня…

— Месье, — на этот раз Отто Шульман обратился к дворецкому, — видели ли вы в руках у этой женщины резную деревянную шкатулку?

Слуга утвердительно кивнул:

— Да, месье. Я видел шкатулку, когда госпожа Шульман поднималась наверх.

— Вот видите! — снова вытер пот Отто. — Уверяю вас, я принёс драгоценности мадам Женевьеве.

— Франсуа, вы сказали, она поднималась наверх? — удивился доктор. — Но зачем? Там ведь только…

— Мадам сказала, что вы разрешили ей осмотреть дом.

Некоторое время доктор и ювелир безмолвно смотрели друг на друга.

— Мой сейф! — воскликнул Жак Постик, обхватив голову руками. — Боже! Сейф в моей спальне!

— Мои драгоценности! — задыхаясь, простонал Отто.

Мужчины со всех ног бросились наверх. Забежав в спальню доктора,  они обнаружили пустой открытый сейф в хозяйском гардеробе и открытые двери на веранду, через которые, по-видимому, и улизнула обворожительная плутовка.

А на перилах балкона господин Постик обнаружил висящие на цепочке восхитительные золотые часы, на крышке которых была собственноручно сделанная Отто Шульманом короткая прощальная надпись, посвящённая им обоим: Avec tout mon amour, Geneviève.

С моей любовью, Женевьева.