Хапнули духовности
Ещё в восьмидесятых, страшно сказать, прошлого века, то там, то сям стало слышаться про какую-то манящую «живую этику», а в начале 90-х одна знакомая таки пригласила нас с женой в краеведческий музей на выставку картин Рериха. Явились мы туда чисто из любопытства и почувствовали себя какими-то антителами в этом синклите посвящённых. Несмотря на придыхания публики под лекторий этой пифии, картины нихрена не вдохновляли: мёртвые они какие-то, плоские.
Мой батя, художник, с детства таскал меня по всевозможным музеям, выставкам, и я знаю, о чём говорю, да и сам брал кисти в руки. А это — картинки.
Но то... рерих с ним, вкусовщина, вернёмся к адептам.
Выпал как-то случай заскочить по делу к этой знакомой домой с одним армяном (который был через год наказан за хитрожопось, но то к делу не относится).
В старом «жактовском» двухэтажном доме в центре Ростова с обоссаной и ржавой железной лестницей на второй этаж и облезлыми стенами, царили гниль и плесень. Со стоном бурлаков приоткрылась рассохшаяся липкая старинная дверь, и из кельи на нас дохнуло той же энтропией и тленом депрессивной среды обитания центровых обитателей пёстрого Ростова. Под стать антуражу предстала и сомнамбула — хозяйка четырёхкомнатной помойки с атрибутикой и реквизитом для камланий, где можно сесть, нагадить, и никто не заметит.
Когда вышли, армян сказал:
— Я понял одно: У меня дома — бардак. А у Наташи — пиздец...
А она — сталкер, проводник в дивные миры, вещает о неебических духовных силах, мандалаях, медитации и криомастурбации с правой ру...
Мы с тоской взирали на эту шоблу, боясь подхватить чесотку или ещё какую высокодуховную вошь, а в башке висела лишь одна мысль:
— Лучше бы вы, блядь, чаще жопы и головы мыли, гиганты мысли хуевы...
Или нет. Закончу поизящней, цитатой Классика:
«Быть можно дельным человеком
И думать о красе ногтей»...
****
Ну и ПыСы, старый анекдот в тему, подлиннее самой истории:
17-ое ноября 1913-го года, Тибет. Николай Рерих, — мистик, художник, поэт и археолог — ползёт по отвесной скале.
Ровно пятнадцать лет Николай ищет таинственный город Шамбалу, увидеть который можно только особым, духовным зрением. Руководствуясь туманными намёками в священных текстах да подслушанными в харчевнях слухами, Николай упорно идёт к своей мечте. Денег не осталось совсем, в котомке — только три сухаря да томик «Упанишад», одежда изорвана, пальцы сбиты в кровь, ледяной ветер обжигает потрескавшиеся губы. Обратно уже не вернуться — не хватит ни сил, ни провианта.
Но Николай ползёт по скале.
Вложив остаток сил в отчаянный рывок, он подтягивается и взбирается на широкую каменную площадку. Отдышавшись, Рерих оглядывается и замирает: перед ним — огромный храмовый комплекс, вырубленный в скале. Из огромной арки, украшенной диковинными барельефами, доносится тихий, но пробирающий до дрожи звук.
Рерих на негнущихся ногах входит в храм. Невероятных размеров пещера, сотни тысяч свечей не справляются с темнотой, в центре стоит двадцатиметровый лингам, искусно вырезанный из цельного куска нефрита. Лингам источает неземной свет, вокруг — тысячи монахов в шафранных одеяниях. Монахи стоят недвижимо и поют мантру «Ом».
Рерих, сам не свой от осознания свершившейся мечты, устремляется к лингаму, но не доходит — замирает в благоговении и тоже начинает петь мантру «Ом». Он буквально физически ощущает, как неземной свет лингама наполняет его просветлением и мудростью!
Вдруг слышит над ухом шёпот какого-то монаха:
— Рерих? Коля?
Рерих в некотором замешательстве кивает головой.
Снова тот же голос тихонько:
— Был послан нахуй одиннадцатого февраля девяносто третьего года ямщиком на Васильеостровской за то, что зажал гривенник?
Рерих, в полной растерянности:
— Не помню, наверное да... А что?
— Поздравляю, ты пришёл!
©ПRO