Сибирский постап — 13. «Город иллюзий и надежд»

Рассказ  Даши (в сокращении)

 

Дорога заняла много времени, но я не могла отделаться от предчувствия, что скоро вернусь домой. И что же тогда — придется списать свои приключения на красочный сон с оттенком триллера?

А дальше бегать на собеседования, терпеть обидные Юлькины шуточки и глубокомысленные заявления дяди Саши на счет того, что пора обзаводиться семьей и от родителей наконец съехать. Не могла отыскать подходящего жениха в своем времени — пожалуйста, вот тебе оборотень — бывший МЧС-ник, почти не рычит, обалденно целуется, имеет в своем распоряжении целую деревню с живой библиотекой и разговорчивой утварью.

А в доме сестер-коз из трубы течет настоящая каша, причем, каждый день разная и непременно на молоке. Что народ не съест, застывает в камень и может использоваться при строительстве.

Марина сказала, что в первое время здорово получались блины и творожная запеканка с морковкой, поэтому наружные стены домика и облицовка печки выглядят оригинально.

— Раньше избушка была неказистая, из щелей дуло, пол проваливался. Мы хотели переждать пару дней и двигаться дальше, как без припасов зимовать? Но, похоже, чем-то приглянулись волшебному месту и начались чудеса. За неделю мы отъелись и утеплились, Варя предложила остаться. А весной раскопали огороды, Антип привез из города семена. Сначала я его не подпускала к себе, а потом природа взяла свое.

— Все с вами ясно.

— Не поспоришь с природой, Даш! Она только прикидывается послушной и беззащитной, а на самом деле присматривается и промахи наши считает, терпеливо ждет, когда прощенья запросим. Надо с ней дружить и кое-где уступать, иначе такую козью морду покажет... Мама не горюй!

Близость города я определила по нарастанию количества брошенной техники на обочинах дороги — от выпотрошенных грузовозов до элегантных некогда легковушек со спущенными колесами. Двери открыты, обивка разодрана, все мало-мальски ценное давно растащили.

На одном из свертков в лесополосу стоял указатель: «Мусоросортирующая станция», ниже красноречивая картинка с тремя контейнерами разных цветов. Рядом машина с надписью «Вторсырье». Видимо, до фабрики не добралась.

Сначала мне показалось, что это другой город — окраины незнакомы, на плоских крышах домов установлены ангары-купола, болтаются на ветру гибкие шланги.

— Тима, что там такое?

— Летные площадки для воздушного транспорта. Вывеску читай — «прокат аэробайков с шестнадцати лет».

— Понятно! Ой, смотри, вон там на седьмом этаже окна заклеены — я видела портрет этой женщины в сельской библиотеке. Чем она знаменита?

Парень в пиратском платке басовито хохотнул, поражаясь моему невежеству.

— Тебя китайцы сбросили с Луны? Это же Людмила Полевая — два года занимала пост президента страны.

— И сейчас находится у власти? — робко спросила я, вглядываясь в строгие черты дамы на огромном фото.

— Мы не следим за политикой Центра, — глухо ответил Мирон. — Нас никто не информирует.

Я остереглась от дальнейших расспросов и сосредоточилась на осмотре непривычно тихих и пустых улиц города. Рекламные щиты и светофоры погасли, деревья либо буйно разрослись, закрывая окна учреждений и прежде жилых домов, либо засохли и продолжали тянуть к небу белесые прутья, словно тонкие кисти мумий.

Птицы стайками перепархивали с открытых балконов на крышу, и снова прятались в тополином шалаше, испуганные рыжим котом. Дерзкая воробьиная молодежь раскачивала опущенные ветки ивы, вороны переругивались в кронах лип, голуби разгуливали по растрескавшейся плитке мостовой. На бывших газонах росли лопухи ростом в половину взрослого человека. В лопухах кто-то подозрительно шуршал.

— А где же люди? — тихо спросила я.

— Скоро увидишь, — усмехнулся Мирон. — Ты лучше скажи, улицу узнаешь?

Я кивнула, чувствуя, как в ушах отдается стук сердца, еще немного и слезы сдержать не смогу.

Словно в подтверждение слов Мирона из-за угла показался старик с метелкой, начал собирать в кучу листья, а я с тоской вспомнила о неминуемой осени. Наверно, в октябре здесь будет совсем уныло.

— Тепло поступит в дома?

— По графику. Но только в одном районе.

Вдруг Тимоха прилип носом к стеклу и глухо пробормотал:

— Опять он тут ходит... Останови машину, я попробую догнать!

— Не стоит, Тим. Не трави себе душу.

Пикап плавно затормозил у разрушенного корнями тополей тротуара. Через дорогу перебежал светловолосый мальчишка девяти лет в белой футболке и коротковатых серых штанах. Заметила старомодные сандалии на босу ногу. Откуда он появился?

Мальчик помахал нам рукой и скрылся в кустах акации, будто очень спешил, Тимоха рванул за ним, но скоро вылез обратно, виновато пожимая плечами.

— Зря только руки исцарапал. Там настоящий шиповниковый заслон. Одно не пойму, как пацан-то пролез. И опять испарился. Ведь который раз будто нарочно дразнит... Зовет за собой.

Я не выдержала, выскочила из пикапа и, обходя расстроенного Тимоху, направилась к чугунному фонарю, который рядом с высотным бизнес-центром играл явно архитектурно-историческую роль.

— Я знаю это место, его еще называют сквер памяти. Только запуталась немного, здесь раньше ивы росли — огромные, старые, а бетонно-стеклянной высотки не было. Пойдемте, посмотрим, сохранилась ли часовня Дмитрия Донского, а позади нее памятник воинам-афганцам.

Мирон нахмурился и велел мне немедленно сесть обратно.

— Завтра утром тебя сюда привезу.

— Ты не понимаешь! Мы живем рядом, вот в тех домах. Мирон, я должна попасть в свою квартиру!

— Ее могли другие занять. Столько лет прошло.

— Мне надо убедиться.

— Хорошо, позже вместе заглянем, а пока надо проверить, как там Варя. Мы тоже недалеко базируемся, ребята ждут, заодно и обедом тебя накормлю. Даш, ты держись, я понимаю, как тяжело вернуться на родные места и никого из своих не застать.

Мне стало немного стыдно, что забыла о сестрах и особенно больной Варваре, спорить больше не хотелось.

По примерным подсчетам Мирона в Темени оставалось более сотни человек, и основное ядро «выживанцев» базировалось в здании бывшего Телецентра.

— Среди нас есть специалисты, которые ловят отдельные сигналы по стране. Есть просторный зал для общих собраний. Рядом три супермаркета, мы используем их холодильные установки. Тут же кулинария, где женщины пекут хлеб. С прошлого года в соседнем подвале устроили грибную ферму. Вешенка растет как на дрожжах.

— Неплохо. Получается, город — самое безопасное место в аномальной зоне? Демид только из-за ваших бойцов не может сюда попасть? — спросила я.

— Да мы вообще тихие, — рассмеялся парень в пиратском платке.

Чем-то Тимоху напоминал, но был старше и звали его Егором. Мне показалось, он был очень рад вернуться в Темень после забега по лесу.

— Да, здесь лучше не шуметь, — кивнул Мирон. — В каждой избушке свои мышки. Летучих много развелось. Лучше в темноте на них не натыкаться. Но тебе нечего по ночам гулять, другие дела найдутся.

Он заговорщически мне подмигнул, а я отвернулась с досадой. Сейчас не до нежностей.

Во дворе Телецентра стояла открытая машина сестер, Антипа не видно, значит, Варю уже занесли в здание и оказали помощь. На первом этаже в столовой пожилая женщина покормила нас горячим супом и макаронами с подливкой. Из соседнего помещения доносилась песня на манер колыбельной, только на чужом языке. Никто не задавал мне вопросов, пришлось самой интересоваться у поварихи.

— Вы — тюменка или тоже приехали сюда в смутное время?

Оксана Андреевна высыпала в миску сухарики со специями и присела на свободный стул.

— Родилась я в соседнем государстве за пять лет до госпереворота, отца убили на улице во время смуты, мы с мамой сбежали в Россию к родне, выучилась я на технолога пищевой промышленности, работала на Ямале — заведовала столовой для буровиков, потом месторождение законсервировали, нас перевезли под Москву, а там своих переселенцев — тьма, прутся и прутся, вот я и решила опять махнуть за Урал. Тут, может, тоже тьма, но уже родная, знакомая... А местными чудесами меня не испугаешь. Грибочки жареные попробуйте, а вот паштет из курятины. Мирон, ты всегда хвалил.

— Спешу, ты лучше Дашу покорми. Она теперь с нами.

Он действительно собрался куда-то бежать, но я ухватила его за рукав толстовки.

— Скоро вернешься? Может, я тоже могу помочь?

— Андреевна даст поручения, позже увидимся.

Мирон вдруг посмотрел на меня холодно и почти неприязненно проговорил:

— Мне некогда за тобой смотреть и ты взрослая, чтобы приставить няньку, пожалуйста, в беду не попади. Не привязывать же к батарее на самом деле.

— Обидно, дорогой друг. Я думала, тема ошейников и цепей между нами закрыта, но тебя, видимо, еще будоражит... по-другому скучно...

У него глаза нехорошо вспыхнули, а мне резко захотелось во двор, обнять какой-нибудь старый клен и глубоко-глубоко вздохнуть.

— Можно хотя бы с Тимофеем видеться? Конечно, после того, как помогу на кухне.

— Да что ей тут делать! — вмешалась Андреевна. — Пусть с ребятишками порисует, почитает. Может, Каринка вылезет из своего шалаша. Она у нас стеснительная, Каринка, почти не говорит.

— Да, я бы хотела пообщаться с детьми. Только на улице. Мирон, разрешишь?

— С грибами закончите, тогда посмотрим. Вернусь, проверю вашу работу.

Следующие пару часов мы перебирали и варили грибы, принесенные из машины, готовили запасы на зиму. Наконец-то я попала в маленький, дружный женский коллектив, причем интернациональный. Оксана Андреевна с украинскими корнями — за старшую, татарочка Нурия всю жизнь провела в городе, похоронила здесь мужа и осталась стеречь дом, Наргиза из Кыргызстана приехала незадолго до каменного дождя, ее брат и муж под руководством неведомого Семёныча сейчас ремонтировали канализационные трубы, готовились к отопительному сезону.

— А кто еще здесь живет? Где остальные?

— Таджибула поехал на другой конец города торговать яблоками, а бабулечки наши прямо у «Прогресса» прилавок соорудили. Зачем далеко ходить? Опять же традиции. Там место особенное, говорят, если глаза закрыть, слышно, как машины гудят и прохожие ногами шаркают.

— И есть покупатели? — удивилась я.

— Зачем покупать? — улыбнулась Нурия. — Мы обмениваемся. Но в основном новостями, еда общая, всем хватает.

— А почему живете именно в этом районе? Могли бы занять элитную новостройку.

— Там лифты бешеные, туда страшно ходить, — затараторила Наргиза.

— Почему?

— Зашел человек и не вышел. Или не весь вышел. Или совсем не там, где хотел.

Они перемигивались и натянуто улыбались с Андреевной, не желая меня пугать, а по зале будто ледяной ветер пронесся. Я поежилась, заложила в стерилизатор последнюю банку грибов и попросилась к детям. Я уже месяц детей не видела, зато вдоволь общалась с посудой и разными мистическими созданьями. Кто реален, кто призрак — с разбега не отличишь.

Между старыми домами за Телецентром находилась детская площадка, оборудованная веревочным лабиринтом, качелями на разный возраст и парой игровых комплексов. Ребятня меня настороженно приняли, пока Тимофей не подошел и не познакомил.

— Привет, мелюзга! А вот это Даша из колючего куста. Будете баловаться, всыплет по полной программе.

— Вот еще придумал! — возмутилась я. — Ребята, не слушайте дядю, он сегодня совсем чудной.

Паренек лет семи обхватил Тимоху за ноги и сочувственно вздохнул.

— Ты опять белобрысого встретил — того с веснушками? В следующий раз возьми меня с собой, я точно догоню. Я не боюсь колючек.

— Ладно, ладно, поживем-увидим... — отмахивался Тимоха.

Мы немного повозились с детьми: кидали мяч, играли в прятки, просто болтали о всякой ерунде, а потом Наргиза своих забрала в соседний подъезд пятиэтажки, а остальная троица придумала укрыться в подвале, караулить вешенку.

— А то их крысы научились таскать, Тим, пошли Даше покажем.

Первый раз довелось видеть, как в нарочно продырявленных хозяйственных мешках, развешанных по стенам бывшего бомбоубежища, выращивают деликатесные грибы.

— При хорошей подкормке мы снимаем до двадцати килограмм в неделю, — хвастался Тимофей, — только и тут не обошлось без провальных экспериментов. Видишь, замурованная дверь?

— Ага! Что там?

— Сергей Валерич додумался в субстрат добавлять не только пищевые отходы, но и перемолотых крыс. Грибы так привыкли к сытой жратве, что однажды чуть Андревне руку не оторвали. Еле отбилась, говорит, спас опыт участия в уличных акциях.

— Значит, гриб пришлось уничтожить, а зачем отсек изолировать?

Тимоха задумчиво поскреб затылок.

— Там споры кругом, могли разлететься и в трещинах на стенах осесть. Решили не рисковать.

— Пойдемте наверх, я замерзла. Или нервное... Ух, даже губы дрожат.

— Да вы, тетя, посинели, как лягушка.

— Странные ассоциации. Я всегда считала лягушек зелеными.

Мальчишки шутили, задирали друг друга, вслух придумывали новые подвальные страшилки. Димка, Марик и Руслан. Я думала, они вовсе смартфонов не знают, но ошиблась. Телефоны были под замком у Андреевны и выдавались на полчаса в день. Или дольше, в зависимости от поведения и успехов в учебе. Здесь была и своя школа и отличный спортзал, но я как неприкаянная бродила по гулким этажам и не могла себе места найти.

— Мне плохо. Все вокруг кажется ненастоящим. За городом было проще, там солнце светило, небо рядом — подпрыгни и протяни руку, можно тучку поймать, вдоль дорог на поля наступает лес, вот-вот встретится с соседом — сомкнется над давней просекой. И такое приятное чувство, что скоро приедешь домой. Теперь я в городе, а тут все чужое, мрачное... Это не мой город. Верните все хорошее назад.

Тимоха сочувственно вздохнул.

— Одно слово — Темень. Мирон тоже не выдерживает долго. Остальные привыкли.

— А ты как сюда попал? И про светловолосого мальчика расскажи. 

Тимоха смешно кривлялся с набитым ртом, а потом признался:

— Да чего там... мне надо только в глаза ему заглянуть, убедиться. Нелегко объяснить, просто иногда мне кажется, что он — это я десять лет назад. Посмотри, у меня еще веснушки остались?

— Н-нет... — выдавила я, с тревогой всматриваясь в его славное, доброе лицо.

— А раньше, кажется, были, но замерзли и осыпались в снег. Других версий придумать не получается. Я даже представляю, как они светились ночью на белом, будто рыжие звездочки.

— А как ты оказался в снегу?

— Однажды к мамке пришел приятель с бутылкой, как обычно меня отправили погулять в подъезд. А там скучно и вонь стоит из подвала, — я вышел на улицу. Долго в парке бродил, тоже скучно, притом лютый холод. Рукавички дома остались, а шарфа у меня не было вообще... Пацаны днем снежную крепость соорудили, внутри ветра нет, я немножко согрелся и заснул. Меня собака нашла, принялась лаять и копать снег. А ее хозяин вызвал скорую и полицию, потом до опеки дошло. Короче, забрали меня от мамки. Я несколько раз убегал из детдома, искал свою квартиру. Может, этот белобрысый тоже ищет, а? Мне бы только в глаза заглянуть, Даш. Я бы сразу все понял. Я бы его узнал...

Карина принесла пару цветов гибискуса, засунула Тимке в волосы и притулилась к плечу в знак поддержки. А я начала сбивчиво рассуждать:

— Нет, Тим, это другой мальчик и у него все в жизни отлично складывается. Ты же старался в лицо смотреть, а я успела разглядеть рубашку — она белая и пушистая, словно из тополиного пуха. Вот почему не страшен ему колючий шиповник, добежал до кустов и взлетел. Растворился в воздухе. И сандалии легкие. Это совсем летний мальчик. А если замерзнет, то укроется шинелью с памятника, где фотографии. Завтра сходим туда и убедимся, согласен? Шиповник уже созрел, наберем и насушим. Витамины пригодятся зимой.

Тимоха угрюмо молчал, пока Карина щекотала его шею и тихонечко дула в ухо, но скоро не выдержал и прыснул от смеха.

— Даже пострадать всласть не дадут, мелкие извращенки! Отстань, пигалица!

А сам притянул к груди худое вертлявое тельце и звучно чмокнул в лоб. Так расшалились, что чуть не опрокинули горшок с филодендроном. Поправляя опавшие лианы, я спросила Тима насчет «Даши из колючего куста», а он ответил, что у меня глаза цвета спелого крыжовника.

— Только это Мирон первый заметил, я бы не догадался. Я просто ягоды ем, а не сравниваю с девчачьими глазами.

— И когда он тебе такое сказал? — поразилась я.

— Да еще в Лоби. Он тогда злился, думал, ты пытаешься манипулировать. Запал на тебя с первого взгляда, теперь мучается.

— И что ж так? — я немного растерялась.

— Ладно, все равно узнаешь. Демид требует встречи, настаивает на соблюдении договора. Мирон тебя возвращает, и вы уходите с Демидом. Мирон же дал слово, а он никогда не врет.

Вечером в столовой собралась большая компания, мужчины сдвинули столы вместе, женщины принесли закуски и горячие блюда. Я не успела запомнить имена всех, с кем меня знакомил Тимоха. Я пыталась свыкнуться с мыслью, что придется жить в этой коммуне неопределенно долгий срок.

Интересно, что мне поручат? Выращивать вешенку или следить за детьми среди города, постепенно превращающегося в руины. В заповеднике под биоэнергетическим куполом, в природной лаборатории по выведению людей особого сорта. Homo Sibirica.

Вот куда фантазия завела! Рядом загромыхал стул и я отвлеклась на Антипа. Он с жадностью накинулся на тушенку с макаронами, а когда принялся за компот, я спросила о Варваре.

— Поправится скоро, — ухмыльнулся Антип. — Марина пока при ней, привет тебе передает, обещает показать склад с одеждой. Эх, девчонки, мир без вас тусклый и невеселый. Одни бы мы совсем одичали.

Антип посматривал на меня благодушно, пододвинул блюдо с бутербродами и нарезку сырокопченой колбасы. Но я быстро насытилась и ждала Мирона, которого отвлекали новые хлопоты. Он следил за тем, чтобы все тарелки были полны, совещался о чем-то с Андреевной, похвалил стряпню Наргизы, заглянул под стол, где пряталась Каринка, и с ней нашел время пошутить.

Мирон был душой компании, при том заботился и о каждом теле. Казалось, такая ответственность нисколько его не тяготит. Чем оживленнее становился разговор, тем больше я чувствовала себя лишней среди этого сборища, начала вспоминать юбилей отца, совсем загрустила.

На ночь Мирон отвел меня в дом через дорогу от Телецентра. На шестой этаж поднялись по лестнице, используя фонарик. На дверях лифта висела красно-белая лента предостережения, кнопка вызова закрыта щитком с черепом. Еще я поняла, что свет в квартирах зажигают только при наглухо закрытых жалюзи.

— Не стоит лишний раз привлекать внимание, — пояснил Мирон.

 

(завтра заключительная глава первого сезона)