Сибирский постап — 11. «Кузькина мать пришла»

Кратко по предыстории:

 

Ульяна заверила Дашу, что по мере близких контактов с Мироном она рискует мутировать и уже никогда не покинет аномальный мир окрестностей Темени.  Испуганная Даша соглашается на побег. Ульяна отводит её к реке, дает лодку и,  по сути, выгоняет с Лобной заставы.

Даша планирует добраться до города, найти Демида и с его помощью вернуться в свое время. План рисковый, но пока других вариантов нет.

 

Итак,

2045 год, юг Западной Сибири

река Исеть

 Даша рассказывает

 

Рыхлые облака спрятали солнце, ветер утих, природа вокруг замерла, и даже река замедлила течение, потому что вода стала вязкой и мутной. Перегнувшись через борт лодки я уже не могла видеть камни и черные ветки на дне, пришлось изучать заросшие высокой травой пологие берега.

«Интересно, что происходило на берегах этой реки двести — четыреста лет назад... По словам бабы Доры недалеко от Лоби находится граница с Казахстаном, может, здесь когда-то буйствовали степняки. Не случайно Мирон так настаивает на заставе. О чем бы не подумала — всегда скатываюсь к своему бунтарю. В случае побега обещал выследить и на цепь посадить... Варварские замашки...».

Внезапно с правой стороны послышался конский топот, будто лихой табун спешил к водопою. Я различила гортанные крики погонщиков и обреченно ждала появления всадников. Первый мужчина был разодет как татарский воин для исторической реконструкции — кожаный доспех с металлическими бляшками поверх зеленого халата, длинное копье и островерхий шлем с невысоким волосяным султаном.

Больше всего меня впечатлил притороченный к седлу колчан со стрелами и лук за спиной воина. Видимо, это был дозорный или разведчик. Он внимательно оглядел реку, не обращая на меня внимания — странно! — и жестом дал понять остальным, что угрозы нет.

Скоро рядом с ним появилось еще несколько конников и юная всадница в красной шапочке, украшенной связкой жемчужных бус. Ее белого жеребца вел слуга в полосатом кафтане, подпоясанный широченным желтым кушаком.

Девушка азиатской внешности пожелала спуститься к воде, и я отчетливо смогла разглядеть маленькие ладони, поднятые к небу, — пальцы унизаны перстнями, рукава платья оторочены коричневым мехом.

Ее глаза были закрыты — она молилась, быстро шевеля губами и чуть наклоняя голову в такт. А, может, плакала... Неужели тоже не видит меня? Кто из нас двоих сейчас реален?

— Ханым Сузге! — позвали ее с берега. — Вакыт китерге!

Похоже на татарскую речь. Девушка досадливо пожала худенькими плечами, поправила черные косы на груди и направилась к ожидавшим ее охранникам. Я насчитала уже более десятка хмурых мужчин, вооруженным луками, пиками и мечами.

Мою лодку уносила река, а следом плыл по воде маленький тонкий платочек, случайно или нарочно брошенный в воду грустной красавицей. Я наклонилась, чтобы его подхватить, а когда подняла глаза на далекий берег — там уже никого не было, только низко проплывал караван седых облаков, похожий на всадников сибирского хана Кучума до встречи с яростным Ермаком.

Следующие полчаса я с опаской посматривала по сторонам, вспомнив о скорой реализации недавних желаний увидеть призраки прошлого. Наконец моя лодка уткнулась в деревянные мостки поблизости от здания АЗС. Неподалеку раскинулся крупный населенный пункт. Там должны быть свои сторожа, как в Лоби. Возможно, товарищи Мирона. Или люди Демида.

Трудно сказать, кого я рассчитывала встретить с большей радостью. Меня начинала тревожить мысль о ночлеге. Перспектива оказаться одной в чужом заброшенном доме не прибавляла энтузиазма. Вряд ли там окажутся разговорчивый таз и дружелюбная старушка, готовая напоить чаем и постелить постель.

Стоя на берегу, я еще колебалась. Если идти вдоль реки обратно, можно попытаться найти деревню староверов во главе с Платоном, но велик риск заплутать и попасть на зубок ревнивой волчице Ульяне. До прихода Мирона от меня и косточек не останется. Солнце садится в кровавом зареве. Пророчит не самую добрую ночь. Надо искать укрытие.

Поправив на плече рюкзак Ульяны — легкий и удобный, чувствуя сродство с героинями фильмов про выживание после крушения всех мировых устоев, нетвердым шагом я направилась к АЗС.

Под навесом стояли электрические байки и самокаты. Я без особой надежды проверила уровень заряда и на одном из них заметила два зеленых деления. Лошадка-то на ходу... Поселок оказался больше, чем я предполагала вначале, дороги в приличном состоянии, а вдоль домов кое-где из зарослей крапивы и лопуха торчат настоящие пальмы.

Будто в спешке покидая дома, жители выставили комнатные растения на улицу и те, чудом пережив снежную зиму, освоили пространство. А был ли снег после падения метеоритов? Климат вполне мог измениться за сорок лет, вдруг теперь в Сибири ананасы себя хорошо чувствую в открытом грунте, а картошка напротив на убыль пошла.

Подтверждая мои слова с ближайшей финиковой пальмы слетела стайка воробьев, а следом из окна полуразваленного дом метнулась длинная розовая лента, подозрительно схожая с гигантским липким языком. Сцапала пару медлительных птах и как пружинка свернулась обратно. Тут же в утробе дома что-то противно хлюпнуло и тоненько зашипело.

Я прибавила скорость и чуть не выпустила руль, подпрыгнув на кочке. Улицы теперь казались мне запутанным лабиринтом, а каждый дом угрюмо поблескивал стеклами пластиковых окон. Странно — блоковые стены затянуло вьющимися растениями, крыши просели от мхов, а окна таращатся подобно бдительным очам ненасытного хищника.

Угораздило же попасть в ловушку! Недаром Ульяна смеялась, выпроваживая меня из своих угодий. 

Я увеличила скорость и азартно объезжала колдобины на пути. В радостном волнении почти не удивилась тому факту, что запущенные поля неожиданно сменились зарослями кукурузы.

В голове зашелестели картинки из зарубежных триллеров: хищное пугало в шляпе, сломанные стебли и раздавленные початки, загнанное дыхание героя, продирающегося сквозь кукурузную стену. Я попыталась отвлечься на бетонный монумент с названием очередного поселения — агрокомплекс «Рассветное».

На сером шершавом камне выбито и залито черной краской изображение бычьей головы. Я несколько минут постояла возле прямоугольной плиты с указателем на ближайшую ферму. Мне там нечего делать, дорога туда заросла, по ней несколько лет никто не ездил. А вот собрать в рюкзак несколько спелых початков — идея хорошая. Я прислонила самокат к плите и, оглядевшись по сторонам, храбро вошла в кукурузные дебри.

От дороги совсем незначительно удалилась, наполнила рюкзак до половины и уже хотела повернуть назад, как заметила просвет среди высоких стеблей, а потом вышла на площадку метра четыре в диаметре.

Будто кто-то очень худой и юркий пробрался сюда, не погнув по пути кукурузу, не выдав себя даже узенькой тропкой, а уж потом вдоволь потоптался на месте, устраиваясь на отдых. Не с неба же он спустился в конце концов? Тоже вариант, еще невероятней и страшней.

На земле среди вывороченных желтоватых корней виднелись глубокие борозды, похожие на следы курицы размером с человека. Но ведь это абсурд! Тут явно поработали руками.

Посередине поляны на сломанных стеблях была уложена горка початков. Судя по сморщенным листьям, лежат здесь уже несколько дней, но меня удивило другое — все початки были приоткрыты и длинные «волосы» или, правильней сказать, рыльца аккуратно заплетены в косички. Рыжеватые с черным кончиком.

Работа долгая и кропотливая, кому понадобилась заниматься такой ерундой? А если любитель косичек бродит где-то неподалеку и мои локоны ему тоже приглянутся?

Я кинулась назад, но вынуждена была свернуть в сторону, чтобы не столкнуться с коровой, которая бежала по кукурузным зарослям с дикими глазами, будто ее гнали на убой. А за ней еще одна — завидев меня, дернула рогатой башкой и налетела боком на соседку. Целое стадо!

Наверно, они паслись на другой стороне дороги, а потом их кто-то спугнул. Хуже всего, что путь к самокату на трассе мне временно отрезан, сейчас главное не попасть под копыта потревоженного скота.

Рюкзак казался обузой, бил по спине, замедлял движение, а у меня не было даже пары секунд, чтобы стянуть лямки и бросить его на землю. Одна заминка и меня сомнут, покалечат, раздавят бестолковые животные.

Острые края листьев резали пальцы и щеки, я продиралась вперед с закрытыми глазами уже не ориентируясь на поле, лишь бы подальше от топота и свиста за спиной. Люди не могут так свистеть — на одной ноте и без передышки больше минуты.

Вот и еще одна поляна с грудой сломанных стеблей кукурузы и пирамидой из початков наверху — все затейливо заплетены в косы. Только на этот раз нос забивает запах тухлятины, а над пожухлой зеленой массой вьются мухи.

Задержав дыхание, я обхожу поляну по кругу и вдруг замечаю, что в центре пирамиды торчит стриженый затылок, а чуть ниже виднеется белая шея с багрово-синей полосой.

Я не знала, куда бегу, только подальше... подальше... подальше. Я потеряла рюкзак, заколку для волос и платок. Тот самый — шелковый из реки. Новехонький бухарский платочек, которому пять сотен лет в обед стукнет.

Показалось, что за мной гонится толпа голодных чудовищ, с воздуха проще вычислить, значит — летит. Но позади внезапно раздался жалобный волчий вой, скоро сменившийся злобным рычанием. Сминая стебли, я упала на землю и сжалась в комочек. Если не отдышусь, наверно, сердце лопнет. Нет, нельзя останавливаться. Над головой качаются от ветра кукурузные метелки, замечаю несколько початков и с ужасом ищу заплетенные косы — перед глазами бурая полоса на белой коже...

Не помню, сколько я ползла и тащилась среди зарослей, стараясь производить меньше шума. Сама часто останавливалась и прислушивалась — ни свиста, ни топота. Коровки в стойлах, монстры в склепе, а волки... Убежали по делам. Но ведь кто-то же посадил эту проклятую кукурузу! Кто-то пасет коров, кормит их сеном зимой, значит, ферма работает.

Зато у меня теперь ни еды, ни воды, ни транспорта. В мыслях кавардак, возвращаться к дороге страшно. Поле кончилось неожиданно, я сначала думала — очередной пятачок с пирамидой, не сразу решилась выбраться из зеленого лабиринта, а потом разглядела стволы берез.

После перенесенного кошмара лес манил тишиной и покоем. Там легче спрятаться. Легче убегать, а также догонять. Порыв ветра всколыхнул кукурузные заросли, а может, кто-то худой и юркий рыскал по моим следам, пробираясь между крепкими стеблями.

Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, а потом убедительно произнесла:

— Хочу попасть в безопасное место! Пусть меня накормят и проводят до города. И пусть у Мирона все будет хорошо. А зло в кукурузе исчезнет. И вообще везде исчезнет.

Я не планировала просить за Мирона, так получилось. Про победу над монстрами тоже риторическая фраза, но кукурузные поля должны спокойно колоситься и давать урожай всем страждущим.

— Больше никаких жертвенников и косичек!

Надеюсь, местная аномалия услышит и реализует мои душевные порывы, а я пока сама о себе позабочусь. План простой — обойти поле вдоль кромки леса и выбраться на большую дорогу. Осуществить его мне не удалось, через несколько минут в куче мятой травы обнаружилась разодранная в клочья женская одежда.

Услышав вдали приглушенный свист и мычание, я нырнула под кроны деревьев и побежала вглубь леса, даже не пытаясь запомнить маршрут, лишь бы не достаться убийце в любом его облике.

Мирон не шутил, когда предупреждал о жутких обитателях этой земли. Замокиши, оказывается, еще не самые кровожадные твари, с ними можно договориться и даже оленью тушу посмаковать, но я спиной чувствовала, что на поле недавно куражилось нечто более мрачное и беспощадное.

Волки... А если там была волчья охота? Мирон и ему подобные убивают людей? Нет, нет, им ни к чему заплетать косы и стричь волосы. Мирон на светлой стороне, но сейчас он далеко, а здесь скоро опять стемнеет и в лесу проснется разная нечисть.

Шатаясь от слабости, я вышла на прогалину с капустными грядками среди леса. Если это не мираж, ужин мне обеспечен. Есть даже оружие в виде брошенной между рядов тяпки. Срубив под корень самый мелкий кочанчик с краю, я прижала его к животу одной рукой и, крадучись, пересекла чужой огород, волоча за собой тяпку.

Хотела перекусить капустой, забравшись подальше в лес, но скоро ощутила запах сладкой выпечки. Я спрятала добычу под дерево и забросала старой листвой с ветками, заберу позже. Сейчас важнее найти людей. Отчего-то юлой завертелась мысль, что маньяки и монстры не станут печь пирожки и стряпать торты. Маньяки и монстры исключительно по мясу специализируются.

Под самой высокой и раскидистой березой на поляне стоял домишко, сложенный из пористых желтоватых плиток округлой формы. Углы были укреплены кирпичами, напоминавшими засохшие в камень буханки хлеба. Над крышей кружились пчелы и немудрено, ведь с крыши текло в бочку густое ароматное месиво с черными, голубыми и красными крапинами. Я подошла ближе и зажала рот рукой, чтобы не вопить от изумления. Манная каша с изюмом и ягодами. Теплая!

Интересно, подойду я на роль малышки Гретель, которую заманила ведьма в свой пряничный домик?

Я крепче взяла мотыгу обеими руками и осторожно заглянула в окно. Побеленная печка прикрыта закопченной заслонкой. На длинном столе миска с грибами, пластиковая черепушка с гречневой крупой, на листе бумаги сушится трава, а еще деревянные раскрашенные ложки и трехлитровая банка с мутным содержимым.

Сейчас войду в дом, поищу съестное и сразу назад.

Возле крыльца на глинистой дорожке меня смутили отпечатки раздвоенных копыт. Наверно, овцы сбежали с фермы и толклись тут в поисках корма. А потом их поймали волки или кукурузный живодер.

После осмотра я немного успокоилась, избушка напомнила очередной музей крестьянского быта по сказочным мотивам. Гурьевская каша на крыше, конечно, всего лишь пахучий муляж. Зато под столом в кухне я нашла пару оранжевых тыковок, теннисные ракетки с воланчиком и волейбольный мяч. Жидкость в стеклянной банке оказалась обычным квасом.

Я приободрилась и уже подумывала, не расположиться ли здесь на ночевку, когда на улице послышались чужие голоса. Вряд ли мне удастся уйти незамеченной. Руки сами потянулись к массивной перекладине засова.

Спустя пару минут в двери громко постучали.

— Открывай! — кажется, женщина в возрасте готова сильно и нецензурно ругаться.

Я облизнула пересохшие губы и приподняла занавеску на окне. Единственное, что успела заметить — рога и мохнатую морду. Может, хозяйка с козой. Тогда почему они одного роста? Я бочком прислонилась к дверям и неуверенно спросила:

— А вы кто?

— Кузькина мать пришла. Молочка принесла.

За порогом дружно загоготали собственной реплике. Везет им — хорошее настроение. А моя тяпка-мотыга осталась с той стороны дверей. Пока ищу нож, придется беседу поддерживать.

— Вы знаете Мирона?

Смех резко прекратился, рогатые существа стали тихо совещаться, потом старшая сердито толкнула дверь:

— Кто ж его тут не знает! А тебе зачем?

— Вы лояльно относитесь к его политике?

— Это соцопрос? Тебя специально из центра прислали? Вот умора!

Они смеялись так заразительно, что я невольно улыбнулась. Может, и правда засов убрать. Ага... потом меня на рога и в кукурузу.

Словно угадав мое настроение, козы снова пошушукались и теперь уже младшая подала голос:

— Девочка, открой дверь, мы тут живем, а ты вломилась без спросу. Мы тебе поможем, дадим еды и лекарств, если надо. Откуда ты? Ищешь Мирона?

— Я с поля. Там человека убили.

За дверью начался спор, старшей надоело ждать, и она предлагала ломать стену, чтобы скорей добраться до меня, а младшая убеждала продолжить мирные переговоры.

— Она напуганная, надо по-доброму с ней! Подожди... Девочка, как тебя зовут?

— Дарья. А вас?

— Я — Марина. Со мной сестра Варвара. Мы с Урала перебрались. Думали, здесь будет спокойней. Честно сказать, скрывались от кое-кого, так ведь за нами увязалась... (ругательство) нечисть!

— Тихо! Сама же просила не пугать, — вмешалась старшая.

А все-таки у них интересный говор с напором на гласные. Вот только эти рога...

— Вы обычные люди или как Мирон? — ровным тоном спросила я.

— А что с Мироном не так? — удивилась Варвара.

— Он же оборотень.

— А кому сейчас легко? — хихикнула Марина.

— Угу! — обреченно выдохнула я.

Дверь содрогнулась от нового удара.

— Пусти по — хорошему, Дарья! Нам особые патроны нужны. Старуха где-то поблизости.

Я провела рукой по стене над окошком — упругий, мягкий материал, такой можно кулаком пробить, не то что копытом. Я убрала засов и открыла дверь.

В комнату ввалились две рослые грудастые тетки — первая держала под мышкой козью морду от костюма аниматора, вторая даже не удосужилась маску снять, трясла реденькой бороденкой. На меня смотрели насмешливо-снисходительно.

— Штанишки сухие?

— Как смешно!

— Держим марку. Кстати, Марина — это я. Сестра сейчас вооружится как следует, и мы снова уйдем. Ты на хозяйстве. Может, тыквенный супчик сваришь? Миксер на полке, а сливки в погребе.

— А как разжигать дрова? У меня опыта нет.

— Электроплита в печке. Кнопочки нажимать умеешь?

— Рискну.

Та, что в маске вытащила из-под кровати чемодан и завернутое в цветастое женское платье ружье. Я села на табурет у стола и, молча, наблюдала за сборами. Одно меня раздражало — почему старшая не снимает с головы рогатый колпак. В нем же дышать тяжело.

Наконец патронташ был набит до отказа, и Варвара тяжело поднялась с пола, поправив платье, прикрывавшее левое копыто. Меня прошиб холодный пот, — это не костюм. Варвара — женщина с рогами, мускулистыми человеческими руками и одна нога у нее заканчивается копытом, а на второй армейский ботинок.

Марина дернула меня за плечо.

— Даш, хватит глазеть! Ну, так получилось. Я для поддержки тоже наряжаюсь иногда. Мы же сестры, мы всегда вместе. Нам друг без дружки не справиться.

— Я приготовлю ужин, возвращайтесь скорее.

— Как уж получится. Ты запрись и больше никому не открывай. Вечером обсудим твои дела.

Они ушли, как амазонки на битву. Варвара с ружьем, Марина с топориком и веревкой. Я дождалась, пока скроются из вида и принялась колдовать над тыквой: разделала, почистила, измельчила. Кроме супа решила еще салат настрогать. Все-таки козы должны уважать капусту, значит, надо добраться до моего припаса в кустах.

 

(продолжение следует)