Попаданец на Черкизоне* (быль, найденная в бутылке)
Ничего и никого из описанного уже давно нет и никогда не было, все совпадения с реальностью случайны.
Зик транизит глория мунди
(«Так пролетает слава мирская» — древняя присказка на одном мёртвом языке)
Примерно 1997-1998. Москва. Черкизовский рынок. Зима. Холод. Пасмурно. Мерзко и промозгло. Я заблудился. Бывает. Бродил полдня по рынку и потерял направление. Щёлкнул лицом, забыл, куда свернул последний раз в поисках пива или туалета. В небе — никаких ориентиров, только вороны.**
Но время у меня есть. Кое-что ещё надо докупить по мелочи, так что решаю идти рядами в какую-нибудь одну сторону, чтобы найти знакомое место или выход, или уж упереться в тупик, развернуться и — на выход. Ха-ха. Иду... Иду-иду... Иду-иду... Иду-иду...
Ощущение такое, будто неотвратимо движусь в центр закручивающейся спирали. Пасмурнеет сильнее. Настроение портится. Устал. Морозеет... Спрашиваю продавцов за прилавками: где выход, ребята?..
Добрые луны лиц азиатского вида радушно улыбаются мне, дружелюбно хлопают ресницами, жмут плечиками и не реагируют! Они все меня НЕ ПОНИМАЮТ. Балаболят, коверкая слова и тыкая пальцем в товар: «сколька стоет?» Чётко и быстро отвечают сами себе: «сто!» Или «пися́т!» Или там «сто пися́т!» И всё! Больше ничего по-русски не могут: «ни знай», «ни панимай».
Становится не по себе. Оглядываюсь по сторонам... А люди одинаковые! Они все одинаковые на мой среднерусский тоскливый взгляд! Как манекены с одной формы отлитые. Азиаты. Ни одного отличающегося лица! Сюр. Иду искать какой-нибудь ларёк с едой — там-то хоть должен же какой-никакой полиглот сидеть?! Нахожу в глубине этих рыночных джунглей малюсенький продуктовый магазинчик: на витрине листочки бумаги вроде ценников, на них... ИЕРОГЛИФЫ, написанные зеленой и красной краской... Становится смешно и страшно... Вспоминаю, сколько выпил, чего и где. Да, не особо много и пива... Захожу в этот магазинчик. Обстановка, как в какой-то китайской лавке из фильма Эдди Мёрфи «Золотой мальчик», типа «а это травка, чтобы йенк стоял»...
Азиатский человек за прилавком... На прилавке: горы АБСОЛЮТНО незнакомой мне видом и запахом, ярко-салатовой зелени, а ещё мясо неестественно розового цвета, больше всего похожее на освежёванную полутушку большой собаки... Опять ценники или не знаю что — листочки бумаги с чёрными и красными опять ИЕРОГЛИФАМИ! Нервно хихикаю про себя. В голове одна мысль: мама, где я?.. Продавец не говорит по-русски... Чувствуя себя идиотом, выхожу обратно на улицу и с ужасом понимаю, что без компаса и карты никуда никогда отсюда сам не выйду. А их у меня нет.
В голове сумбур: смесь самоуничижительного сарказма, ксенофобии и страха за будущее страны, не лишённая ноток удивления и уважения к азиатам, фактически незаметно захватившим немаленький кусок столицы моей родины, города-героя Москвы...
Вокруг — ни одного евролица. Ни одного мента. Полнейший Пекин или уж не знаю — Бангкок, Шанхай, Хунвейбин. Гомон и воркование то ли вьетнамской, то ли корейской речи...
Уныло несу свою голову с клубком обрывочных мыслей вдоль лотков. Вдруг ощущаю странный диссонанс в уме, как будто сам уже мыслю ещё по-русски, однако с каким-то акцентом... Шутки шутками, но тут я вздрагиваю и останавливаюсь, прислушиваясь к себе. И улавливаю, как откуда-то сбоку раздаётся с сильным, прямо киношным грузинским выговором: «Дарагой — варижги купи. Харошый варижги! Купи варижги!». Смотрю в сторону голоса — стоит за прилавком, торгует варежками и широко улыбается мне просто мультипликационного вида грузин. Бабушка Зильзиля. Лет 45, большой, толстый, носатый, воплощённое обаяние, натурально в кепке-аэродром, сизая синева свежей щетины до нижних век. И говорит по-русски!!!
Ох. Честно, хотелось заплакать, обнять и расцеловать этого русскоговорящего доброго советского человека. Я сдержался. Просто кинулся к нему, спотыкаясь, поскуливая и вопрошая: «Дяденька, дяденька, а как мне отсюда выйти нахер куда-нибудь?!» Он понимал меня! Я услышал в ответ такой добрый и душевный, что аж почти родной гортанный рык, звучавший мне песней Кикабидзе и поздравительной речью Джугашвили. Оставалось выпить вина, запеть и сплясать. Он объяснил мне, как выбраться на волю из этого вьетконговского рая.
Я радостно купил у него упаковку какой-то ерунды и вышел на свободу...
На свободу ли я вышел?
<23.11.2005>
________________________________________________________________________________________________________
*Черкизон (Черкизовский рынок) — кто не в курсе, это был громаднейший дешёвый вещевой рынок в Москве у станции метро Черкизовская, на котором персонал этнически представлял собой квинтэссенцию всех бескрайних Ближнего, Среднего и Дальнего Востоков. Были времена, все там кроссовки Абибас покупали. Легендарное место. Интернет его хорошо помнит.
** Никаких ориентиров — тогда у людей там не было электронных навигаторов, планшетов и прочих смартфонов. Мобильные телефоны были у кого-то, но очень-очень-очень редко, да и помочь с поиском направления те прошловековые мобильные телефоны не могли, компасов и карт не содержали.