Внезапно жива

Необычайно протяжно, с какой-то хрипотцой, время от времени срывающийся на визг раздался вой собаки. Он гулко тянулся и тянулся. В нем уже стало зарождаться что-то человеческое, хорошо прослушивалось нервное вибрато и еще каки-то обертона завораживающие своей тягучей мощью. К нему присоседилось сначала еще одна собака, а потом с разных сторон послышалось множество печальных голосов, сиплых и старых. День вырождался в скучный вечер. Все это озвучивала возня малышей в песочнице и скрип трехколесного велосипеда, на котором гордо восседал мальчик с большой рахитичной головой и раскосыми глазами.

По асфальту, густо испещренному детскими рисунками, шла женщина. Походка была неспешная и уверенная, казалось, что бедра рассекают не воздух, а что-то более плотное. Ее легкая сутулость завораживала и хотелось провожать это шествие взглядом до конца, что и делали двое сидящих мужчин в одинаково синих майках. 

Возле шестого подъезда женщина остановилась. Она посмотрела себе под ноги и увидев перед собой жирную меловую черту аккуратно перешагнула ее. Во всех ее движениях просматривалась полная растерянность и напряжённость. Миновав сие препятствие, она зашагала дальше, но прежняя величавость куда-то пропала. Теперь она ступала неловко и слегка косолапя.

«Что такое?! Кто я?!», она подошла к ближайшей лавке и села. «Ведь еще мгновение назад, я все о себе помнила, а теперь... теперь одна пустота. Как такое возможно? Ведь где-то там далеко во мне присутствует ощущение того, что я все знаю. Но вот как до этого добраться. Это называется амнезия! Вот, что-то я все-таки помню!» Она стала ощупывать себя, сначала быстро и судорожно, потом медленней привыкая к ощущениям. «Тело женское, я — женщина, и я знаю кто такая женщина. Я наверно много что знаю, например висцеральная перцепция — это ощущение внутренних процессов рецепторами внутренних органов. Но большинство сигналов не осознается и остается в вегетативной системе для регуляции органов, но через лимбическую систему они косвенно влияют на настроение. О как! Так, а как меня зовут?................................................» Она порылась в сумке и нашла там только три предмета: ключи, видимо от квартиры, гигиеническую помаду и бейджик, на котором была фотография испуганной женщины с пояснительной аннотацией. Написано было следующее: Илаховна Раиса Федоровна, первый уровень второго фронта. «Раиса значит. И где же ты живешь? Куда мне теперь идти?» В голове стали надоедливо копошиться вопросы, перебивая, наслаиваясь и вклиниваясь друг в друга. Рая встала и уже более уверенно двинулась вперед, решив пока просто идти туда куда идется. Улица закончилась и для того, чтобы все-таки двигаться прямо нужно было перейти дорогу. Машин не было, и она смело ступила с бордюра. Но тут в голове все потемнело, ноги стали ватными и подкосились. Рая рухнула вниз, больно ударившись лбом. Полулежа она мотала головой силясь встать. Все плыло и сильно мутило. Сверху что-то потекло на левый глаз. Пыльной рукой она осторожно дотронулась, а потом не видя, что это коснулась языком. Почувствовав теплую соленую жидкость, она догадалась что это кровь. Спустя минут пять в глазах прояснилось. Вокруг никого не было. Плотные сумерки разжижались неярким светом желтых фонарей. Оперившись рукой, она встала. Пошатываясь, Рая отряхнулась как могла и попробовала вновь перейти улицу. Но как только она занесла дрожащую ногу в голове вновь поднялся прежний сумбур. Рая отступила назад. «Понятно, туда нельзя...» Весь последующий час она шла по периметру квартала пытаясь перейти дорогу, но всякий раз возникало начло обморока. Придя к исходному месту, она остановилась и заплакала. В голове все поплыло, ей казалось, что кто-то невидимый высасывает из нее все ее прошлое. Даже те воспоминания, которые в ней еще оставались, теперь медленного угасали словно прогоревшие свечи. Через какое-то время она помнила только то, что ее зовут Рая и все, да остались все физиологические навыки то, что касается движений и прочего, но во всем остальном она была чиста. Рая подошла к лавочке и улеглась на нее поджав к груди колени. Глаза медленно закрылись, погрузив ее в абсолютную черноту, в полное ничто. Тело ее замерло и закостенело, а потом она перестала дышать. После этого внутри что-то отпустило и стало легче. А потом мысли одна за другой напористой вереницей стали инспирировать свои идеи. «Быть может, если я ничего не помню, то возможно я только что возникла? Если я только что возникла, то значит у меня не должно быть пупа?» Она поднялась и дрожащими пальцами подняла футболку, как оказалось поясная часть юбки была высока и пришлось расстегнуть пуговицу и спустить ее вниз. Сумерки и заплывшие от слез глаза не давали ей ничего разглядеть. Рая медленно провела ладонью по животу. Под пальцами прошуршала гладкая упругая кожа. Она вытерла глаза и посмотрела внимательней. Живот был гладким, лишь только след от юбки горизонтальной дорожкой огибал тело. «Cogito ergo sum», я существую, я жива. Я внезапно жива. Создана без греха, я — чиста, я — непорочна. Интересно у меня есть душа?" Раиса села и стала рассматривать свои руки. Они загадочно мерцали в темноте и казались чем-то ей не принадлежащим. Она стала окунать в них свое лицо и гладить волосы, от чего те тоже стали светиться.

Бореньке очень шло его имя. Вот посмотришь на него и сразу скажешь, что это Боренька. Такой славный малый с лицом без единой морщины и большими на выкате коровьими глазами, водянистыми и беспокойными. Когда-то очень давно, он был инженером на заводе, в совершенстве знал сопромат и любил свою жену и дочь Зиночку. Но так вышло, что Зиночка вросла и выйдя замуж покинула свих родителей на всегда. А жена Семеновна, как обычно он ее называл, бросила его в один прекрасный солнечный зимний день, укатив скоропостижно с его другом Черновым в неизвестном направлении. Боренька не выдержал всего этого. Когда дома стало нечего есть он вышел на улицу и больше уже назад не возвращался.

Весь район для него состоял из двенадцати помойных станций, как он их про себя окрестил и тридцати трех серых урн, которые он ежедневно обходил и тщательно исследовал. Ведя подобную жизнь, он понял, что всю вселенную можно свести к очень небольшому пространству и быть в ней весьма счастливым человеком. 

Когда Раиса любовалась своими руками, Боренька подошел к лавке, на которой та безмолвствовала, так как около нее находилась двадцать четвертая урна. Бетонная емкость была соблазнительно полна. В тот момент для Бори вокруг ничего не существовало. Но подойдя почти в плотную к помойке, он заметил сначала мерцание женщины, а потом уже и ее саму. Залюбовавшись этой волшбой, он остановился и, открыв рот, смотрел на гипнотические радужные переливы. Когда же он глянул ей в глаза, то понял, что она книга. Он протер глаза, одел треснутые очки и начал читать. Рая читалась очень легко, это была книжка о нем самом, которое он же и написал. Сам себе он тщательно рассказывал последние пять своих прошлых жизней. Когда же повествование было закончено, то Борис засмеялся.

— Послушай, а стоит ли вообще продолжать это дальше?

Рая встала, погладила его по запаршивевшимся лохмам, от чего по спине у Бореньке побежали мелкие приятные мурашки.

— Просто если все остановить, то ничего не будет.

— Вообще ничего.

— Вообще. 

Когда Рая сгорбившись рассматривала свечение рук, к ней подошла тень. Сначала она не обратила на нее внимание, но потом подняв глаза с удивлением обнаружила своего двойника. Вторая Раиса что-то говорила ей, но слов увы, было не разобрать. Рая погладила ее по голове, и та замолчала. Они долго безмолвно смотрели друг на друга, а потом двойник взяла ее за руку и повела куда-то в глубь дворов. Они медленно и величаво шли мимо детских песочниц, смердящих мочой, мимо вяло скрипящих качелей и перекошенных лазалок, мимо пустых лавочек и растущих ввысь серых домов с выпученным ярким светом окон, мимо деревьев и их теней, в которых кто-то незримый копошился и ворчал. Спустя минут пятнадцать они вышли на школьный двор, а после подошли к вратарским воротам стадиона. На них висел мужичок благообразного вида. Рая посмотрела на него и тут же поняла, что его зовут Боренька, такой он уж был ладненький и милый. Она оглянулась. Второй Раи уже рядом не было, от нее остался только приторный шлейф запаха сирени. Рая подошла к висельнику ближе. Она протянула руку, и Боренька в ответ тоже как мог протянул ей свою тощенькую бедную ладошку. Они коснулись друг друга и мир замер. Боренька открыл глаза и беззвучно что-то стал говорить. Рая прищурилась и стала читать по губам: "...а вот и нет оказывается глупости на Свете! Все здесь целесообразно и по полочкам разложено. Это просто по нездоровью нашему и незнанию кажется, что там или там, где-то находится глупость, а вот и нет. Я сам-то себя всегда почитал человеком не далеким, скучным и никчемным. И вот только к исходу своему понял, что и я есть некий кирпичик мироздания, без которого никак не может все существовать и двигаться. Вы вот подумали, что я зарываюсь и бахвальством занимаюсь, но смею уверить, что в моих словах нет ни капели тщеславия или еще какой мерзости в этом роде. Да, я до сей поры, то есть до того, как попасть на виселицу, бродяжничал и даже не задумывался ни о чем таком. Но потом все изменилось и меня озарило. Как бы вам объяснить то попроще? Вот смотрите, есть белый цвет, а в нем есть все возможные цвета и оттенки, только надобно для этого призму поставить или скажем пустота, вот что такое пустота? А вот оказывается — это матерь наша, в ней так же, как и в белом цвете содержится все на Свете и даже этот самый белый цвет. Замечаете, как все просто и грациозно одновременно?! Вот и я и вы вот такие же малюсенькие оттеночки, пусть я буду сизым, но и что ж с того, тоже цвет, а значит обязательно для чего-то необходимый! Вижу, милая моя барышня Раисушка на вашем личике немой вопрос застыл, и вы находитесь в легком недоумении и спрашиваете себя и меня и все вокруг отчего же я на грех такой решился, на самоубийство это злосчастное. Вижу, что печалитесь по этому поводу, но смею вас уверить, что от этого не зло мне будет, а великое благо, да что мне всему, всему человечеству только польза от этого выйдет. Вот буквально несколько минуток назад говорил, что сер я, сизый, как есть сизый и вот было мне открытие моего предназначения. Давайте я по порядочку вам изложу сие, уж больно занятно это вышло. Почиваю я значит в кустиках давеча, птички шумные поют, коростели да жучки ночные, тепло хорошо, просто прелесть какая-то. А я надо заметить в этот день даже смог поесть! Проходил около едальни какой-то и вижу лежит пакетик возле урны, с виду приличный и чистенький. Оглядевшись, понял, что претендентов на него нет и с чистой совестью сунул туда свой нос. А там, не поверите, Раисушка, полноценный обед! И супчик, как оказалось рассольничек, в контейнере томиться, аж вся крышка в испарине затуманилась, и тебе колобки мясные под пленочкой вместе с рыхлым картофелем, запечённым лежат и даже не поверите — восхитительный десерт — марципановое пирожное, а рядом с ним аккуратно стоит запечатанный стаканчик чая. Вот чем мне откушать пришлось, чему был несказанно рад. Так что это я все о не существенном, простите Бога ради! Так вот продолжу, лежу блаженствую, уже даже гипнагогию всякую вижу, веки совершенно смежались уж так сладко было. И тут слышу зовет меня кто-то. Мол Боренька вставай, вставай! Нечего дрыхнуть и наслаждаться безделием. Я подорвался, встал, протираю глаза, а голос то не умолкает и все будит, да зовет меня куда-то. Ох, опять, вижу, на личике вашем прекрасном, пречистая моя вопрос созрел, как ягодка смородина. И тут же отвечаю на него, голос был в голове, да именно там и да я сначала подумал, что схожу с ума. Но потом поразмыслив, пришел к выводу, что нет, что я в полном рассудке и здравии нахожусь, а голос этот ангельского свойства от того у меня в голове и слышится. Замечаете, как все логично? Я тоже как подумал обо всем об этом сразу же успокоился, дух перевел и дальше зашагал. Иду я значит, а вокруг город ночной огоньками со мной перемигивается, радуется значит. Впереди дорога возникла. Машины едут, бибикают, смешно мне так от этого стало. Остановился и на силу успокоился. Гляжу едет один трамвай, как сейчас помню под номером восемь и второй ему на встречу под номером двадцать три. И что же вы Раисушка думаете произошло? Восьмой трамвай въезжает прям внутрь двадцать третьего! Тот его как бы съел, я даже под конец этого что-то в виде звука отрыжки услышал. Чудно думаю по ночам у нас. А голос мне и говорит, что Боренька мир-то в опасности большой, чего стоишь и праздно глазеешь вокруг! Я спрашиваю, в чем мол опасность то? А он ответствует, что не может мне всего рассказать, иначе я не смогу выполнить свое предназначение, но опасность страшная и не минуемая. А сам все ведет меня, туда говорит сверни, туда сверни, эту веревочку подбери, да этот обмылочек захватить не забудь. И привел он меня прямёхонько к этим вот футбольным воротам. Тут же и поведал, что нужно мне непременным образом тут повещаться. Ну я так все и сделал, как было велено. И вот как видите все на своих божественных местах осталось, мир не перевернулся и не нарушился, все как прежде осталось, чему я рад был поспособствовать. Эх, вижу-вижу голуба моя, что третий раз вы меня воспрошаете, мол, а не был ли это бесовской голос и не хотел ли он просто душу мою сгубить, чтобы заграбастать ее и сожрать в прямом смысле?! И тут я вам вновь отвечу, что нет, нет и нет. Ежели бы вы слышали его, то бишь голос, то сразу бы поняли, что так говорить могут только ангельские существа и никто более. Прощайте драгоценная моя. Вы это очень приятно мне сделали, что потрогали меня. Я этого прежде никогда такого не испытывал и будьте уверенны не забуду вашего касания и буду лелеять его вечно. Жертвушкой я стал, понимаете ли насколько это ценно для меня. Сизая такая незаметная жертвушка...»
После сказанного он сомкнул глазоньки свои и погрузился в блаженное небытие. Через минуту Боренька улыбнулся и вышло это у него так хорошо, почти что по-детски, а вокруг защебетали ночные птицы и у Раи на сердце сделалось очень тепло-тепло. Вот только рот не переставая произносил: «Жертвушка, жертвушка...». Слово как камешек тяготило ее, а выплюнуть было уже невозможно. И тут у нее стали провялятся воспоминания. Одно за другим с быстротой скорого поезда они вылазили наружу и от этого ее хорошенькое личико стало мрачнеть. Она опустила голову и волосы скрыли ее молчаливый плачь.

Высокая женщина в красном плаще крепко держала за руку маленькую девочку лет пяти и о чем-то оживленно говорила с большой тучной тетенькой в белом халате. Девочке было больно, ее ручка стала понемногу неметь, и она хотела было высвободиться, но женщина в красном плаще в ответ только еще крепче ее сжала, от чего девочка зажмурилась, боясь заплакать в голос. Казалось, что мать не окончит этот разговор, который, по-видимому, доставлял ей какое-то непонятное удовольствие. Спустя десять минут к девочке наклонились обе женщины.

— Но вот и все Раечка, теперь ты будешь жить здесь! Здесь у тебя появится много новых друзей и будет своя кроватка. Пойдем я покажу тебе, где она стоит...

— Мама!? — девочка стояла, раскрыв рот и глядела на мать широко распахнутыми зелеными глазами. Та же поднялась и нервно потрепала ее по волосам.

— Так будет лучше, ты не нужна мне, а здесь за тобой будут присматривать, дадут какое-то образование и все такое, пока.

Резко развернувшись на каблуках, она процокала к выходу и вышла, хлопнув дверьми. 

Когда женщина в красном плаще скрылась в голове девочке стояло только два слово НЕ НУЖНА. Она пережевывала их по буквам стараясь как-то съесть, но это не выходило. Словесная жвачка НЕ НУЖНА все крутилась и крутилась, не покидая сознания. Вскоре это вращение стало учащаться и тогда не выдержав этой круговерти ноги девочки подкосились, и она упала на пол. В голове зазвучал колол боли от падения и потери.

Вспомнив это, Рая стала создавать свою вселенную, она даже почувствовала, как в животе у нее кто-то ворошкается. Ей это понравилось, она улыбнулась про себя, подняла рядом валяющийся красный плащ, надела его с громким шуршанием, встала и резко развернувшись на каблуках ушла в темноту.