Я буду наказана так

Я буду наказана так
(наказана всенепременно!):
Алга, керосинка, барак
И ё..рь у мамки, со смены.
Подушечек сунул кулёк,
Повидло и сахар зелёный
Подтаяли, слиплись в комок,
И сладкие пальчики «клё — ны»
В тетрадь записали. Хотя,
Какие здесь клёны — гулёны?
Тут степь, и ветра так свистят,
А в печках кизяк да солома.
«ал-ле-я»... Барак на барак
Уставились, ходят верблюды,
Казахи (у них бешбармак...
Сейчас бы... да хлебушка!)
«Люда!»
Опять в продуктовый ползи,
И снова всю ночь возле мамки,
Блевота, зевота, тазы...
Зато мы для всех «иностранки»!
«а-ле-ют» — бывает и так.
Алеет вся степь — это маки
Весной, а какой-то дурак
Сказал, что алеют лишь флаги.
И Сталин у нас не висит
На стенке, и кошка не Мурка
(мы тёзки с ней, обе Люси),
И кот Анатоль, и Бонжурка —
Насмешливый майна — скворец,
Что так же, как я по-французски
Не очень ещё, но п.. дец,
Как шпарит он матом, по-русски.
А всё почему? Потому!
Бывает, мы всех «кавалеров»
Пошлём, не открыв никому,
Обнимемся с мамочкой Верой
И плачем: она про отца,
Про лагерь, статью и расстрелы,
А я просто так, как овца,
Все воют, и мне захотелось.
Мне семь. У меня ничего
Пока своего, только мама —
— учитель французского, но
Я зла и на редкость упряма.
Скорей бы уже подрасти,
Избавив любимую Веру
От тяготы память трясти
За плечи и плакать Бодлером!

Я буду наказана так:
Алга минус Вера и детство.

Растёт на французских стихах
Пацанка крутого замеса.