Сибирский постап — 8. «Платон и бронированные ежи»

Рассказ Даши

 

Мирон высыпал на шипящую сковороду пару пригоршней желтых шариков из пакета, найденного в морозилке. Скоро по комнате поплыли аппетитные запахи.

— А что готовишь? — вырвался у меня вопрос.

— Пельмени.

— Можно посмотреть? Совсем не похожи. Маленькие и круглые, без ушек. У меня папа лепит такие, что в столовую ложку не помещаются.

— Кто у тебя отец?

— Он... он в армии служил, капитан. По состоянию здоровья ушел.

— Ух ты! А я думал — генерал, Демид всегда был падок на выгодные связи.

— Похоже, ты знаешь Демида гораздо лучше. Тоже по соседству росли?

Наобум брякнула. Мирон повернулся, вытирая руки вафельным полотенцем. Ответил спокойно, не сводя с меня тяжелого взгляда:

— Мы работали в одном подразделении МЧС, отслеживали и тушили пожары в области, а потом, когда с неба камни посыпались, вывозили людей. Дальше хуже — территорию оцепили, ему предложили более оплачиваемую должность. Демид по натуре — ищейка, бродяга, авантюрист. Хлебом не корми, дай зацепить опасный след. Наши пути круто разошлись, теперь он охотится на меня. Сталкер хренов!

— Офигеть! — не сдержалась я. — Вы общались до катастрофы.

— У нас разное представление о будущем Темени. Для меня — это дом, для него — экстремальный полигон. Насчет тебя пока не ясно.

Мне показалось, что настал момент для серьезных вопросов.

— Мирон, а почему Лобь называют заставой? Тут же мало людей и укреплений серьезных нет.

— Это ты невнимательная. И потом, местные нелюди тоже за нас.

Задетая его пренебрежительным тоном, я снова отвлеклась на детали обстановки.

— А твоя посуда умеет разговаривать? Я заходила в другие дома, там вещи молчат. Только вокруг бабы Доры чудная кутерьма. Интересно, почему так случилось?

Мирон яростно помешал лопаточкой шарики на сковороде, потом нехотя буркнул:

— Значит, такое было ее желание. Будь осторожна, Даша, вблизи Темени тоже сбываются мечты.

— Шутишь! Давно бы воспользовался...

Мирон раздраженно бросил полотенце на стол.

— Они избирательно сбываются, вот в чем загвоздка. Нельзя заранее угадать, во что это выльется. Но никогда не во вред местной природе. Будто играет кто-то над нами или эксперимент ставит.

— А почему ты сказал «тоже»? Где еще сбываются?

— Прикидываешься или Демид не ввел в курс дела? По моим подсчетам эпицентр находится в городе. Только никто не знает точное место. Даже я.

Меня осенила догадка настолько очевидная в свете рассказа Мирона, что дух захватило.

— Я теперь начинаю понимать, что он искал в Тюмени через машину времени. Хотел узнать, как выглядело здание до разрухи.

— Здание? — вкрадчиво спросил Мирон.

— Или памятник. Демид точно что-то искал из построек, но остался недоволен результатом.

— И тебя прихватил с досады, хоть какой-то трофей, — процедил Мирон.

Я чуть не подпрыгнула от радости.

— Значит, ты веришь, что я из прошлого!

— Это ничего не меняет. Хотя, стой... может, почуял у тебя способность к трансляции. У Демида нюх на таких людей.

— Что за трансляция?

Я начала догадываться, куда он клонит, но это было настолько странно, что хотела услышать четкий ответ. Мирон улыбнулся и звучно хлопнул в ладоши:

— А ну — признавайся, за неделю здесь не замечала, чтобы твои хотелки быстро сбывались? Безобидные хотелки, конечно, полезные, я бы даже сказал. Другие здесь не пройдут.

Я пожала плечами, пытаясь подыграть шутке, и вдруг вспомнила, как полчаса назад на темной дороге меня резко потянуло к Мирону, душой на миг завладела чувственная фантазия. И к кому же? К мрачному типу с дикарскими замашками. К похитителю — бунтарю. А кое-что из моих нечаянных грез даже осуществилось...

— Мирон, — тихо пробормотала я, мучаясь подозрением, — А ты сам так умеешь? У тебя желания сбываются?

Показалось, он немного смутился, губы ладонью потер и угрюмо ответил:

— Некоторым фантазиям нельзя давать ходу. Как упыри душу до капли выжмут.

— Ты же сам сказал, сбываются только полезные. Я теперь бабу Дору понимаю, ей одиноко было и грустно, она с кастрюльками советовалась, жизнь свою рассказывала огурцам. А комары? Мирон, кто мог выдумать замокишей?

— Значит, они тоже нужны. Чего опять заморгала? Не вздумай реветь, садись лучше пельмени лопать.

— Я таких не хочу. Было бы мясо, сама настряпаю нормальных. Тиму накормлю... и тебя, если не против.

— Да ты привередница! И способности к трансляции на лицо. Разговорила меня сегодня, хитрушка. Расположила... Быть дождю.

— Ты выпил спиртного, а в таком состоянии не важно, кто собеседник.

— Ошиблась! Я в Исети купался, а там вдоль берега медовая струя гонит. Сладкая, пьяная...

— Чья-то заветная мечта? — мне вдруг весело стало и голова немного закружилась, хотя я на реке не была.

— Есть один кандидат на примете. Зануда редкий, но с дурными привычками завязал. Теперь высокий статус не позволяет.

— Все равно сложно представить механизм материализации мыслей. У тебя получалось, ну, прямо скажи? Тебя же не за красивые глазки выбрали главным? «Над аномальной деревенькой» — чуть не съязвила вслух.

Проглотив парочку крохотных пельмешков, Мирон самодовольно ухмыльнулся.

— Я Рысюшку оживил. Местный фонтан украшала статуей — символ района. В старину тут много рысей водилось живьем, да всех истребили. Я вспомнил — подумал, пожалел. Прошел мимо фонтана, в груди вот здесь будто комок — оглянулся, она бежит за мной и мурлычет, как домашняя кошка. А я уже устал удивляться.

Его голос дрогнул едва заметно, и у меня щеки запылали. Поверить не могла, что сижу в гостях у Мирона и дружески с ним общаюсь. А тут еще надо, оказывается, за фантазиями следить, чтобы чего опасного не сбылось. Я же не знаю правил, боюсь не туда свернуть. Местная дорога вся в кочках.

Я уже намекала на поздний час и скорую прогулку до дома, как в дверь застучали обоими кулаками и звонкий голос Тимохи попросился «до командира». Мирон отворил.

— Что там у вас?

— Двоедане «тушу» поймали в яму. Платон послал за тобой. Просит импульсом шибануть.

— А не жалко? Зимой сам помрет, у нас климат зимой неподходящий для таких «туш», — колебался Мирон.

— Так до зимы еще осень, надо поля прибрать, а колючий монстряка посевы топчет.

— Придется силовыми методами решать... ага... Значит, молитва Платона уже не помогает?

И тут Тимоха заметил меня с пряниками в руках. Я успела обуться и топталась за плечом Мирона, ожидая случая проскользнуть за дверь. Я даже приготовилась через забор перелезть, если мне ворота не откроют.

— Она тут зачем? — растерялся Тимоха, понурился, как-то обмяк сразу.

— Заглянула на огонек, — с показным недовольством ответил Мирон, будто я сама напросилась в его секретный бункер и выпечку нагло отобрала. — Проводи до бабули, потом к Платону, ребята уже там?

— Тебя ждут. Рука-владыка... чтоб «туша» не мучалась. Все-таки живое.

— Можно с вами? — вырвалось у меня.

— Нет, — низким голосом проговорил Мирон. — Марш домой спать!

— Мой дом далеко.

— Я тут не причем.

— Но ты же людям помогаешь! Я в нормальную обитаемую деревню хочу. Здесь жутко немного. Дома пустые.

Тима тронул меня за плечо, пытаясь утешить.

— Даша, лучше не просись, будет разочарована. Там временная аномалия, поселение прошлых веков открылось. Староверы, которые от царя за Урал бежали.

— А кто такой Платон?

Мирон даже зубами скрипнул.

— Завтра будете байки травить. Некогда мне с вами.

Тимоха тоже спешил, но по дороге рассказал очередную потрясающую историю.

— Платон раньше биржевым агентом работал, параллельно недвижимостью занимался и делал ставки на спорт, а потом бизнес рухнул, мировые индексы посыпались — все сбережения потерял. Новую работу искал долго и трудно, тем более доход предлагали меньше, чем прежний. Жена устраивала скандалы — унижала, стыдила, дети отдалились. Платон взял охотничье ружье и пошел в лес, сводить счеты с жизнью. Долго блудил, много про себя передумал, а потом каменный дождик с неба...

Я сочла нужным выразить сомнения:

— Тим, а разве службы космического наблюдения не предупреждали о катастрофе?

— Дело темное. Может, руководство и было в курсе. Недаром резко упали цены на жилье и началось переселение народа. Власти старались паники избежать.

— А что Платон?

— Говорит, когда сунул дуло в рот, с неба раздался громовой свист, и ангелы заиграли в футбол. Платон азартный, ему интересно стало, кто победит и с каким счетом. Хотя я не очень верю. Любит сочинять. Просто метеоритный поток его в чаще застал. Эмоциональное потрясение. Говорит, потом неделю плутал в лесу, потерял ружье, ел какие-то грибы с голодухи и пытался рыбу ловить в реке. Но самое странное, что вода его на поверхности держала, а староверы на берегу увидели и решили, что пришли времена... то есть Платон пришел... в смысле, не Платон, а кого они долго ждали.

— И бывший риэлтер воспользовался их наивностью? — тихо спросила я.

— Через месяц хотел от скуки сбежать, но Мирон переубедил, а потом ничего — втянулся, привык. До сих пор по реке сверху ходит.

— И превращает воду в вино, — торжественно закончила я.

— Ну, не совсем... А ты откуда знаешь? — встрепенулся Тимоха.

— Догадалась, что Мирон про него говорил насчет медовой волны, — пробормотала я и быстро сменила тему. — Расскажешь когда-нибудь, где твои родные? Прости, если уже надоела с этим вопросом.

— Да все нормально. Как-нибудь расскажу... Ночи спокойной, Даш, я побежал!

— Удачи вам!

«Эх, не успела про колючую тушу спросить, а завтра соврут, что ослышалась».

Тимоха кинулся к ограде, но вдруг замер и медленно обернулся ко мне:

— Даш, ты больше не ходи к Мирону в таком виде. И вообще не ходи. У него давно никого не было, он ведь может сорваться. Короче, я предупредил, а там, как знаешь.

Не договорил, махнул рукой и скрылся в темноте, а я пару минут еще стояла, зажмурившись от липкого стыда. И как он мог подумать, что я сама искала ночью приключений.

«Фух! Обошлось...»

(продолжение следует)