Коридоры и стены

Это не просто бор, 
Этот бор сыр. 
У мышей нор, 
Как в сырах дыр, 
У ежей игл, 
У ужей дел. 
Как-то жил, был. 
Так-то пил, ел. 

Не ищите прямой связи букв и картинок. Нужда в прямой связи и намеренный или инстинктивный поиск оной во всём ломают цельность восприятия, фрагментируют, порабощают. И вот уже не человек, а механизм. Ненавидящий что-то вне своих гадских поступков, мыслей, эмоций. Жаждущий чего-то более чистоты. 

Рассказывая о дыме из трубы котельной маленького таёжного городка, рассказываю и о хлебе, испечённом из теста, заведённого на речной воде и вымешенного руками маленькой престарелой якутки Надежды в деревне, отделённой от цивилизации рекой и сохраняемой от прогресса отсутствием сухопутной дороги, но разрушаемой духовно наличием радио, телевидения, интернета. 

Так же и на фото — замечайте не вошедшее в кадр. Там под ногами трупик голубя, справа спящий под кустом пьяница, слева героический баннер. Позади прошлое. Впереди свет. 

На улице собирается дождь. 
На улицу собираюсь я. 
Выхожу, говорю дождю: 
"Я ждал, когда ты придёшь, 
Брат мой, мы же семья." 

Когда ты приходишь — 
Чужие прячутся. 
Улица мира — твоя падчерица. 
Улица море. 

Ищите в небе родственные черты. О вкусе чистой воды не узнать, если не найти её. Не узнать, что мысли — мусор, мнения — хлам, эмоции — грязь. 
Благословенна Твоя тишина, Господи. 

Каково это, быть тринадцатым пассажиром в "МогилевЛифте". 

Разно можно менять назначение подобных сооружений в зависимости от потребности и курса. 

Когда зеленеет весна — исчезает мусор. 
Когда-нибудь города зарастут, как раны. 

Монополия на насилие. Замечательный термин. 

Цитата. Курт Воннегут, "Мать Тьма" : 

"– Я думаю, это частично от химии, – сказал он.
– Что – это?
– Плохое настроение. Разве не обнаружено, что это часто бывает из-за химических препаратов?
– Не знаю.
– Я об этом читал. Это одно из открытий.
– Очень интересно.
– Человеку дают какие-то химикалии, и он сходит с ума. Вот над чем они работают. Может быть, все из-за химии.
– Вполне возможно.
– Может быть, это разные химикалии, которые люди едят в разных странах, заставляют их в разное время действовать по-разному.
– Я никогда раньше об этом не думал, – сказал я.
– Иначе почему люди так меняются? Мой брат был там, в Японии, и говорит, что японцы – приятнейшие люди, каких он когда-либо встречал, а ведь это японцы убили нашего отца! Вдумайтесь в это.
– Ладно.
– Это точно химикалии, верно ведь?
– Наверное, вы правы.
– Я уверен. Подумайте об этом хорошенько.
– Ладно.
– Я все время думаю о химикалиях. Иногда мне кажется, что мне снова надо пойти в школу и выяснить досконально все, что открыли насчет химикалиев.
– Думаю, вам так и надо поступить.
– Может быть, когда о химикалиях узнают еще больше – не будет ни полицейских, ни войн, ни сумасшедших домов, ни разводов, ни малолетних преступников, ни пьяниц, ни падших женщин, ничего такого.
– Это было бы прекрасно, – сказал я.
– Я думаю, это возможно.
– Я вам верю.
– На этом пути сейчас нет ничего невозможного, надо только работать – найти деньги, найти самых способных людей, создать четкую программу – и работать.
– Я – за, – сказал я."