Мой рок-н-ролл. Александр Башлачёв «Вечный пост»
Весной 1986 года Александр Башлачёв по приглашению Александра Липницкого приехал на его дачу на Николиной Горе. Услышав песни Александра, Липницкий загорелся идеей перенести их на пленку, записать альбом. Домашняя судия разместилась на втором этаже старого деревянного дома. Вместо звукоизоляции использовали толстые ковры развешанные по стенам, вместо оркестра одна гитара и Сашина метущаяся душа, и конечно, колокольчик..
Я прекрасно помню то лето, на рубеже тысячелетий, когда в наш магаз, который торговал в том числе и кассетами, в котором отродясь окромя какой-нибудь невменяемой попсятины ничего не было, вдруг появились сразу две кассеты из серии Легенды русского рока.
Первая была Динамик, а вторая Александр Башлачёв. Денег было конечно, как всегда, только на одну и нужно было отчаянно сделать выбор. То, что делал Кузьмин, я плюс минус понимал, тогда его песни ещё активно крутили и по телеку, и по различным радиостанциям, а вот Башлачёва я не слышал вообще, только читал про него, кажется, в книге про Цоя или у Троицкого в его Рок в USSR. И конечно любопытство взяло верх, я купил Башлачёва.
И вот момент истины — кассета заряжена в мафон и я ожидаю чего-то — не меньше, наверное, чем Майк, так почему-то мне казалось должен был звучать Башлачёв...
Прослушав залпом несколько песен, честно был не то чтобы разочарован, но я не понял, а причем здесь русский рок? У меня первая ассоциация была, конечно, с Высоцким, только не очень смешным. И очень долгое время кассета была мной не востребована, впрочем, это не мудрено, наверное. Всё-таки Башлачёв хоть и пытался в свое время выйти на широкую аудиторию у него это не вышло. До его песен/стихов нужно дорасти всё же, и я рад, что тогда не купил Динамик. Кузьмин, конечно, прекрасный музыкант, но что касаемо глубины текстов и самобытности явления, эстрадная подача Кузьмина даже рядом не стояла. Башлачёв — это космос, а Кузьмин — это две звезды..
Помню ещё, что очень долгое время я вообще ничего не знал про его трагическую судьбу и в принципе думал, что он жив. Лишь какое-то время спустя прочитал, что он погиб ещё в 1988 году.
Но давайте вернемся в ту весну 1986-го на подмосковную дачу Линицкого. Работа не шла от слова совсем. Видимо уже тогда у Башлачёва начинались определённые проблемы с восприятием действительности. На запись одной песни уходила куча дублей. Александру не хватало энергетики живого выступления. По воспоминаниям самого Липницкого, Саша не мог петь свои песни в пустоту.
Работу кое-как, в итоге, сумели закончить, но видимо опыт Башлачёву не особо понравился и он попросил Липницкого уничтожить запись. Хитрован Липницкий, при Башлачеве стёр только копии записей, а оригинал сохранил, за что ему большое спасибо от благодарных потомков.
Альбом получился невероятно атмосферным, если так можно выразиться, шаманским, гипнотическим, исповедальным — тяжелым для восприятия, его нельзя гонять на репите в автомагнитоле. Лучше его слушать в наушниках, оставшись один на один с Сашей, с его стихами...
Вообще, конечно, Александру не особо повезло с записями его песен. Большинство песен осталось в записях домашних концертов. Была ещё попытка на студии у Вишни запечатлеть его творчество на мой взгляд не совсем удачная. Хотя и Вечный пост получился скорее вопреки. Если брать концертные записи, то есть такой концерт Чернобыльские бобыли на краю света. Там СашБаш играет свои песни вместе с осколками Алисы.
К моему сожалению творчество Башлачёва и по сей день изучено и освящено катастрофически мало. И даже если взять за факт, что сейчас о нём знают и слушают не в пример больше людей, чем при его жизни — всё равно нужно больше, ещё больше рассказывать о нём.
Но на радио он не формат, хотя на радиостанции, которая типа про наш Рок и Гражданка была в ротации и сейчас Сектор газа появился, а Башлачёва нет, вот и всё.
Я, наверное, не покривлю душой и скажу, что творчество Башлачёва после его смерти расплылось по всему нашему року, по многим его представителям. Саша прожил недолгую жизнь, полную противоречий, но он оставил заметный след в нашей рок-музыке.