Литературная «Зона». Выпуск 2. Александр Введенский

К 1927 году в стране Советов подходит к своему финалу угар НЭПа. Вождь мирового пролетариата несколько лет, как почивает в своей усыпальнице. Его ближайшие соратники сходятся в смертельном клинче в схватке за власть. И вот в это непростое для страны время в Ленинграде появляется кружок по интересам, в котором молодые люди упражняются в «реальном искусстве», как они его сами называют. В историю отечественной литературы они войдут под общим названием ОБЭРИУ.

В кружок входят Даниил Хармс, Александр Введенский, Николай Заболоцкий, Игорь Бахтерев и Константин Вагинов. В разное время к ОБЭРИУ были близки Николай Олейников, Яков Друскин, Леонид Липавский и Евгений Шварц.

Парни по тем временам, да и по сегодняшним, выглядят достаточно раскованно и чудаковато. Конечно, душой компании были Хармс и Введенский. Но если Хармс всегда играл в придурковатость, то Введенский был его полной противоположностью. Александр слыл известным ловеласом и азартным игроком. Выходец из хорошей дореволюционной семьи, которая не потерялась и при новой власти, он был интеллигентен и обаятелен.

Верхом авангардного творчества ОБЭРИУтов стал концерт «Три левых часа», который прошел в 1928 году. Однако к началу тридцатых обстановка в стране стала резко меняться. НЭП был свернут, а литература сильно скрепя брала курс на соцреализм. В этот поворот некоторые яркие авторы, популярные в двадцатые, не совсем вписывались. Многие из них замолчали на долгие десятилетия. В том числе и ОБЭРИУты. Взрослые свои произведения они писали «в стол» а на жизнь стали зарабатывать написанием детской литературы в ленинградском Детгизе, под руководством Маршака.

Несмотря на то, что время поменялось, парни этого не заметили. Они ведут практически богемный образ жизни: устраивают вечеринки, на которых пьют и употребляют запрещенные вещества. Так же они ведут вполне себе вольные разговоры и устраивают различные перформансы.

На одной такой вечеринок Введенский поёт царский гимн и произносит тост в честь убиенного императора Николая Александровича. Вряд ли это было всерьёз, как в Булгаковской «Белой гвардии», но тем не менее Введенский и до этого высказывал, что монархия, на его взгляд, была самой справедливой формой правления. В том плане, что никто никогда не проголосует за негодяя, а на троне может когда-нибудь появится хороший человек. Перфоманс данный, естественно, был замечен, там, где и должен быть замечен. Возможно, именно тот вечер послужил последней каплей, для ареста.

10 декабря 1931 года в Ленинграде принимают Хармса, Бахтерева и ещё несколько человек близких к группе. Введенского снимают с поезда на станции Любань, когда он ехал в командировку по делам издательства на Юг.

И Хармсу, и Введенскому следствие вменяло участие в антисоветской нелегальной группировке литераторов детского сектора ленинградского издательства. Проще говоря, то что поэты пытались через детские свои произведения донести до подрастающего поколения антисоветские идеи. Сохранились протоколы допросов, которые проходили в конце 1931 — начале 1932 годов. Про эти протоколы ходит много мифов. В том числе, что Хармс и Введенский всячески дурачились на допросах, рассказывали анекдоты, Хармс якобы всячески стебался над следователями и даже показывал фокусы...

Однако, реальность скорее всего была гораздо прозаичнее. Судя по всему, парни наперебой барабанили друг на друга. В том числе Введенский упомянул в беседах со следователем, что их ближайший товарищ поэт Николай Олейников троцкист, что возможно в будущем сыграло роковую роль при аресте Олейникова в 1937 году по обвинению троцкистском заговоре.

По итогам следствия было выявлено, что именно Хармс был лидером и организатором антисоветской группы среди детских писателей. Хармсу в марте 1932 года судейская Коллегия ОГПУ выписала четыре года лагерей. Введенский был освобожден из-под стражи, но без права проживания в некоторых областях СССР. По итогу Александр отправился в ссылку на три года в Курск. В Мае 1932 года лагеря Хармсу заменили той же ссылкой и вскоре он отправился в том же направлении, что и его кореш.

В Курске товарищи жили в одном полуподвальном помещении. Денег не было, выручали посылки родителей. Однако отношения между вчерашними приятелями в ссылке резко охладели. Видимо сказывались результаты тех самых «веселых» допросов. По всей видимости и Хармс, и Введенский прекрасно знали — кто из них на кого и сколько набарабанил. В дневнике Хармс пишет, что соседство с Введенским ему противно... Вскоре Александр уезжает в Вологду, а оттуда в Борисоглебск.

Однако уже в январе 1933 года Введенскому разрешено вернуться в Ленинград. Хармс вернулся в Ленинград ещё осенью 1932 года. Столь лояльное отношение властей к провинившимся писателям можно рассматривать как акцию устрашения, которая возымела действие. Фактически после ареста и ссылки вся деятельность ОБЭРИУ была прекращена. С другой стороны, это можно рассмотреть, как согласие Хармса и Введенского на сотрудничество. Мало кто упоминает тот факт, что в мае 1936 года, по ходатайству Введенского, судимость с него была снята..

После возращения из ссылки Введенский старается дистанцироваться от старых товарищей по реальному искусству. Он вступает в, недавно созданный, союз писателей. Часто бывает в Москве и планирует вообще перебраться в столицу. В Москве Введенский знакомится с Сергеем Михалковым, который на тот момент ещё только начинающий детский писатель.

В 1936 году вместе с Михалковым Введенский едет по делам издательства в Харьков, там он знакомится со своей третьей женой Галиной Викторовой. Вскоре Введенский переезжает в Харьков. В 1937 году у Александра и Галины рождается сын Петр. Так же Введенский усыновляет сына Викторовой от первого брака.

Нужно отметить, что тревожные годы, так называемого, большого террора — 37-й и 38-й, Введенский вполне себе преспокойно живёт в Харькове и много пишет, как в стол, так и для детских журналов города. Ведет тихую и размеренную семейную жизнь, которую разбавляют неизменные баталии в преферанс.

В сентябре 1941 года стальные тевтоны рвутся к Харькову и в городе были панические настроения. Введенский с семьёй должен был эвакуироваться, но по стечению обстоятельств не смог. Именно это событие стало ключевым в судьбе поэта. 27 сентября 1941 года Введенский арестован за то, что якобы намеренно остался в городе и говорил своим знакомым, что немцы ничего плохого никому кто не состоял на государственной службе, не сделают, чего в принципе Введенский не отрицал. Он действительно это говорил в беседе с несколькими своими знакомыми. Но вряд ли это было намеренной агитацией. В коей он был в итоге обвинен.

В октябре 1941 года за неделю до входа в Харьков немцев Введенский был этапирован в Казань. До столицы Татарстана поэт не доехал. В заключении тюремной больницы куда доставили труп Введенского было сказано, что тот скончался 20 декабря от экссудативного плеврита. Это по официальной версии. Так же есть версии, что Введенский скончался на этапе от дизентерии или же был попросту убит. Правду мы узнаем навряд ли...

По одной из версий арест Введенского был превентивным и после этапирования в Казань, поэт, должен был быть отпущен, как было сделано с несколькими арестованными в тоже время что и Александр и при тех же обстоятельствах. Так же есть версия, что Введенского арестовали как неблагонадежного и перед боями за город, просто сгребли на всякий случай.

Однако, тут сложно что-то сказать наверняка. Нужно понимать те обстоятельства в которых был арестован поэт. Паника, кто-то возможно донес о тех самых разговорах про гуманных фрицев и сотрудники органов в суматохе не стали разбираться кто там и что говорил.

Нужно подчеркнуть, что Введенского вряд ли можно было считать неблагонадежным. Судимость с него была снята и после ссылки он в принципе остепенился и вел достаточно спокойную жизнь. Если бы у органов к нему были неснятые вопросы, то в том же 1937 году ему их не минули бы повторно задать..

В 1964 году Александр Введенский был реабилитирован. Впрочем, реабилитировать там было особого нечего. Как я понимаю приговора в 1941 году вынесено не было. В статусе подследственного Введенского просто этапировали вглубь страны, в связи с наступлением немцев. Поэтому как такового приговора вынесено не было.

Творческое наследие Введенского сильно пострадало и от обстоятельств, и от непонимания того, кем был поэт. Еще при жизни Введенский не особо рачительно относился к написанному им. Многие стихи были утеряны им безвозвратно во время переездов. Во время ареста в 1941 году были изъяты бумаги поэта. Так пропало почти все, что Введенский написал в Харьковский период. Близкие Александра вспоминали, что не особо понимали значение его творчества и не особо берегли рукописи оставленные им на хранение. Ну детский писатель, но не Маршак и не Михалков.. Взрослые произведения Введенского при жизни прочитать, а тем более понять и оценить мог не очень широкий круг ближайших знакомых. Творчество Введенского, впрочем, как и остальных ОБЭРИУтов стало всплывать на литературную поверхность только под закат оттепели. Полноценные публикации начались только в девяностые годы.